Холодный воздух обжёг кожу, и я жадно вдохнула, позволяя себе впервые за вечер расслабить плечи. Луна ещё не поднялась, но небо уже темнело, обещая ясную ночь.
— Прячешься? — раздался за спиной знакомый, насмешливый голос.
Я не обернулась. Не нужно было. Узнала бы этот оттенок приторной сладости из тысячи.
— Дышу, — спокойно ответила я, глядя на сад внизу.
Мила вышла на балкон, став рядом. От неё пахло дорогими духами, вином и Артёмом.
— Ты сегодня хорошо держалась, — отметила она так, словно говорила о собаке, которая наконец перестала писаться на ковёр. — Я ожидала слёз. Или хотя бы обиженных взглядов.
— Разочаровала? — спросила я.
Она чуть усмехнулась.
— Ты меня всегда разочаровывала, Лика. Даже как игрушка для сплетен. Слишком скучная.
Я перевела на неё взгляд. Она встретила его открыто, без тени смущения.
— Тогда почему ты со мной разговариваешь?
— Потому что мне любопытно, — честно ответила она. — Три года ты ходишь по дому, как привидение. Тебя толкают, тебя не замечают, тебя используют как удобную «бедную сироту». А ты молчишь. Не жалуешься. Не лезешь ни к кому. Даже ко мне. Это подозрительно.
Я вскинула бровь.
— Хочешь, чтобы я лезла?
Она рассмеялась — тихо, негромко, но в смехе этом было больше острых углов, чем веселья.
— Нет. Но я хочу понимать, чем ты опасна.
— Я омега, — напомнила я. — Безволковая.
— Омеги — самые опасные, — легко парировала Мила. — Они всё видят, всё чувствуют и умеют ждать. А ты умеешь ждать, правда?
Я промолчала.
Она подошла ближе к перилам, опершись на них локтями, и наклонилась вперёд, глядя вниз.
— Не переживай, — произнесла она, словно между прочим. — Место жены — не то, о чём ты думаешь. Это бумага, клятвы и скучные обязанности. Место рядом с Артёмом — здесь, — она постучала пальцами по области сердца, — давно занято.
Я проследила взглядом её руку.
— Знаешь, что самое забавное? — продолжала она. — Ты могла бы мне даже понравиться. Если бы не пыталась занять моё.
— А я не пытаюсь, — ответила я слишком тихо, но она услышала.
Мила посмотрела на меня пристально, прищурившись.
— Вот это как раз и странно.
В дверном проёме мелькнула тень. Артём.
Он замер, увидев нас вдвоём на балконе. Лицо его на мгновение напряглось, но он быстро взял себя в руки.
— Праздник в твою честь, а ты сбежала, — сказал он, обращаясь ко мне, но взгляд невольно цеплялся за Милу.
— Мне нужно было… — я поискала слово, — тишины.
— Она уже уходит, — вмешалась Мила, выпрямляясь. — Верно, Лика?
Я посмотрела на неё. На него. И вдруг поняла, что стою на перепутье, гораздо более важном, чем эта помолвка.