Я едва не споткнулась о собственное дыхание.
— …Лика, — повторила, глуша наваждение, — принимаю этот союз, как долг перед стаей, которая дала мне кров и защиту.
Как ложь, которой я заплатила за свою жизнь.
Слова повисли в воздухе. Стая молчала — кто-то одобрительно кивнул, кто-то скривился. Для них это была формальность. Для меня — ещё одна печать на горле.
— Союз засвидетельствован, — провозгласил Серый Олег. — Да будут предки благосклонны.
Я почувствовала, как мачеха, стоявшая позади, чуть расслабилась. В её эмоциях мелькнула облегчённая мысль: «Наконец-то».
Но в следующую секунду воздух в зале изменился.
Сначала — лёгкий толчок, как от грозы, надвигающейся издалека. Мурашки пробежали по коже. Несколько омег тревожно повели плечами. Один из бет нахмурился, поёрзал.
Сила.
Не их. Чужая. Древняя.
Я замерла, чувствуя, как внутри меня кто-то медленно, очень аккуратно поднимается на лапы.
«Не сейчас», — мысленно сжалась я. — «Прошу. Не сегодня».
Белая волчица открыла глаза.
И мир вокруг на мгновение сменил краски.
Я увидела ауры — то, что давно не позволяла себе видеть. Альфы — как плотные, тёмно-золотые шары силы. Омеги — мягкие, блеклые, но удивительно тёплые. Беты — устойчивые, ровные. Мачеха — острый, режущий изумруд. Мила — багровый огонь, вспыхивающий ленивыми языками.
И Артём.
Его аура была мощной, глубокой, как лесное озеро — тёмно-зелёной, с серебристыми прожилками. Сильный. Настоящий альфа.
И тут я заметила то, чего не видела раньше.
На поверхности его силы — пустота. Тонкая, почти незаметная трещина, словно кто-то когда-то ударил по ней и оставил след. Незаживший.
«Он не цел», — шепнула во мне волчица. — «Его метка разорвана».
Я вздрогнула.
Метка. Истинная пара.
Я вскинула на него взгляд. Артём нахмурился, едва заметно. Его ноздри чуть дрогнули, будто он уловил что-то странное.
— Всё в порядке? — низко спросил он, уже не отвлекаясь на зал.
Я поймала себя на том, что стою слишком близко. Слишком долго молчу. Стая начинала перешёптываться.
— Да, — выдохнула я, отводя взгляд. — Просто… душно.
Мачеха шагнула вперёд, её голос прозвенел, как сталь:
— Омеги чувствительны к скоплению силы, альфа. Она перенервничала. Это нормально.
«Нормально, что она едва держится на ногах, а ты хочешь поскорее довести дело до конца».
— Тогда проведи её, — коротко бросил Артём и отступил на шаг, как будто наш формальный союз уже лишил его всякого интереса.
Шум усилился. Кто-то захлопал. Кто-то свистнул. Помолвка свершилась. Начинался праздник.
Для них.
Для меня — новая клетка.
***
Я вышла на балкон, когда шум зала стал невыносимым.