— Нет. Вы увидели поступок. Я увидел, что если сейчас не остановлюсь, стану человеком, который однажды отнимет ребенка у матери и назовет это долгом.
Сольвейг смотрела на него долго.
— Ты уже почти стал.
— Знаю.
Тишина.
За окном снег бился о стекло.
Сольвейг вдруг почувствовала, как сильно устала ненавидеть его. Ненависть требовала сил. А у нее были ребенок, печать, Совет, Вильда, договор с Край и слишком много будущего, чтобы кормить прошлое всем, что осталось.
— Ты не получишь меня обратно, — сказала она.
Варден вздрогнул.
— Я не прошу…
— Просишь. Даже если не словами. Ты стоишь здесь, говоришь о вине, о трусости, о ребенке. Но где-то внутри все еще думаешь: если я признаю ошибку, дверь откроется.
Он не ответил.
— Не откроется, — сказала Сольвейг. — Не сейчас. Возможно, никогда.
— Я понимаю.
— Нет. Ты только слышишь.
Он опустил взгляд.
— Сольвейг, я хочу видеть ребенка, когда он родится.
Она невольно положила ладонь на живот.
Черная печать под повязкой потеплела.
— Ты сможешь просить об этом после рождения.
— Просить.
— Да. Не требовать.
— А если Край…
— Не прячься за Край. Решение будет моим.
Он медленно кивнул.
— Хорошо.
— И если когда-нибудь я позволю тебе приблизиться, ты не станешь говорить «мой наследник».
Губы Вардена дрогнули.
— А как?
— Мой ребенок. Твой ребенок. Наш ребенок — если однажды заслужишь это слово. Но не наследник. Не пока я помню, как ты от него отказался.
Варден сжал поврежденное запястье.
— Круг сказал…
— Круг сказал правду. А я говорю последствия.
Его глаза блеснули.
Не от слез. Варден Хольт не плакал. Его учили иначе.
Но что-то в нем треснуло глубже родовой печати.
— Я пришел еще из-за Вильды.
Сольвейг тихо усмехнулась.
— Конечно.
— Она будет наказана.
— Кем?
— Домом Хольт.
— За что? За то, что сделала то, что было выгодно дому Хольт, пока ты не передумал?
Он резко поднял глаза.
— Я не приказывал ей.
— Но создал место, где она решила, что имеет право.
Варден замолчал.
— Ты привел ее в мой дом до развода. Позволил ей стоять рядом, пока меня лишали имени. Дал ей понять, что я уже прошлое. Она просто пошла дальше тебя.
Он будто хотел возразить, но не смог.
Сольвейг продолжила:
— Вильда виновата. Но не делай из нее единственное чудовище, чтобы тебе стало легче.
— Я не делаю.