В комнате было темно. Белый огонь горел у изголовья. Нейра спала в кресле, свернувшись клубком. За окном шел снег.
Стук повторился.
Тихий.
Не уверенный приказ, а просьба.
Сольвейг села. Голова немного кружилась, но боль ушла. Печать под повязкой была теплой.
— Кто?
За дверью молчание.
Потом голос:
— Это я.
Варден.
Сольвейг замерла.
Нейра проснулась мгновенно.
— Миледи?
Сольвейг подняла руку, останавливая ее.
Сердце ударило слишком быстро. Не от радости. Не от надежды.
От старой привычки.
Семь лет она ждала его шагов у своей двери. Семь лет сердце училось вздрагивать от этого голоса, даже если за ним приходила только новая пустота.
Теперь дверь была в доме Край.
И за ней стоял бывший муж.
— Уйдите, — сказала Сольвейг.
За дверью было тихо.
— Пожалуйста.
Слово прозвучало так непривычно, что Нейра раскрыла глаза шире.
Сольвейг сжала одеяло.
— Как вы вошли?
— Через северные ворота. Один. Без стражи. Я попросил встречи.
— У кого?
— У лорда Край.
Сольвейг холодно усмехнулась.
— И он позволил?
— Он сказал, что решать тебе.
Это разозлило сильнее, чем должно было.
Тарвин снова оставил выбор ей. Даже когда проще было закрыть ворота и избавить ее от разговора.
Сольвейг медленно встала. Нейра подскочила.
— Миледи, нельзя.
— Можно.
— Вы едва…
— Я не выйду из комнаты. Он войдет сюда.
Нейра побледнела.
— Сюда?
— Да.
Пусть увидит. Не зал Совета, где она держит спину. Не круг клятв, где правда горит белым светом. Пусть увидит женщину в простой рубашке, с повязкой на руке, беременную, измученную его поздним раскаянием. Пусть наконец поймет, что его решения происходят не в законах. Они происходят с живыми людьми.
— Открой, — сказала Сольвейг.
Нейра не двигалась.
— Нейра.
Служанка тяжело вздохнула, подошла к двери и открыла.
Варден стоял в коридоре один.
Без плаща, без оружия, без знака власти, кроме печати Хольтов на запястье. Даже она теперь была повреждена: черная трещина проходила по золоту, и скрыть ее он больше не пытался.
Он увидел Сольвейг и застыл.
Она стояла у кровати, закутанная в темную шаль, с распущенными волосами и слишком бледным лицом. Черная повязка на запястье не скрывала света печати.
— Говорите, — сказала она.
Варден вошел на два шага и остановился.