Сольвейг Тирс поняла, что муж не обрадуется ребенку, еще до того, как произнесла вслух главные слова.
Варден Хольт стоял у высокого окна своего кабинета, повернувшись к ней не лицом, а плечом. За его спиной стекло дрожало от зимнего ветра, и темное небо над башнями дома Хольт казалось таким низким, будто вот-вот опустится на крыши. В камине горел огонь, послушный, ровный, золотой. Огонь Хольтов всегда был послушным. В отличие от людей, которым приходилось жить рядом с этим огнем.
— Ты просила о разговоре, — сказал Варден, не оборачиваясь. — Говори.
Семь лет брака, и он все еще умел произносить ее имя так, словно оно было лишним в комнате.
Сольвейг сжала пальцы на краю рукава. Темно-синее платье стало теснее в груди, хотя никто, кроме нее самой, еще не мог заметить перемен. Даже Нейра, помогавшая ей утром, только нахмурилась, когда Сольвейг отказалась от вина и попросила горячей воды с медом.
Она хотела сказать Вardenу раньше. Еще три дня назад. Потом вчера вечером, когда он вернулся с Совета родов и долго стоял в холле, снимая перчатки. Потом сегодня за завтраком, пока между ними лежали серебряные приборы, нетронутый хлеб и молчание, к которому их брак привык слишком давно.
Но каждый раз Варден смотрел мимо нее.
Сегодня она заставила себя прийти.
— Я хотела сказать тебе первой, — тихо произнесла Сольвейг.
— Первой? — Варден слегка повернул голову. — Значит, это касается дома.
Дома. Не их. Никогда — их.
Сольвейг вдохнула.
— Я жду ребенка.
Огонь в камине дернулся. На миг пламя вытянулось тонкими острыми языками, будто кто-то невидимый ударил по нему плетью. Варден не двинулся. Только пальцы его правой руки, лежавшие на подоконнике, медленно согнулись.
Сольвейг ждала.
Она не знала, чего именно. Может быть, не радости. Радость была слишком большой надеждой для этого кабинета, для этого человека, для семи лет, в которых она привыкла не требовать невозможного. Но хотя бы поворота к ней. Хотя бы взгляда. Хотя бы вопроса: когда ты узнала?
Варден молчал так долго, что у нее заледенели ладони.
Потом он сказал:
— Ты уверена?
Сольвейг моргнула.
— Да.
— Лекарь подтвердил?
— Саор Линт осматривал меня вчера. Срок еще мал, но ошибки нет.
Варден наконец повернулся.
Он был красив той холодной красотой, из-за которой люди невольно выпрямлялись рядом с ним. Высокий, светловолосый, с прямыми чертами лица и глазами цвета расплавленного янтаря. Когда-то, в первые месяцы брака, Сольвейг думала, что в этих глазах может быть тепло. Потом поняла: то был только отблеск огня.