Ответ вышел легко.
Страшно легко.
Черная печать под повязкой потеплела, будто приняла это слово.
Утром Варден прислал документы.
Все, что Сольвейг потребовала: отказ от требований вернуть ее под защиту Хольтов, согласие не проводить кровное чтение до разрешения лекарей, признание решения круга о нечистом отречении.
Подпись была его.
Твердая.
Но ниже, отдельной строкой, он добавил:
«Я не прошу вернуться. Я прошу однажды позволить мне исправлять не словами».
Сольвейг долго смотрела на эту строку.
Потом сложила лист и передала Эрте.
— В архив.
— Не ответишь?
— Нет.
— Правильно.
Эрта спрятала документ в черную папку.
Тарвин, стоявший у окна, ничего не сказал.
Сольвейг заметила его молчание.
— Вы думаете, я должна ответить?
— Нет.
— Тогда почему такое лицо?
— Я думаю, что Варден умнее, когда ему больно.
— Это опасно?
— Очень.
Эрта кивнула.
— Раскаявшийся враг иногда хуже нераскаявшегося. Первый думает, что теперь имеет право на второй шанс.
Сольвейг посмотрела на огонь.
— Он не мой главный враг.
Тарвин повернулся.
— Нет.
— Вильда.
— И те, кто стоит за ней.
Словно в ответ на ее имя, дверь распахнулась.
Хольгер вошел без обычного поклона. В руках у него был серый свиток с храмовой печатью.
— Из храма.
Эрта побледнела раньше, чем он договорил.
Сольвейг взяла свиток.
Печать на воске была белой, с серебряной ветвью и черным кругом посередине.
— Читайте, — сказал Тарвин.
Она сломала печать.
Строки были короткие.
Слишком короткие для решения, способного снова перевернуть все.
«Храм печатей признает необходимость проверки материнской линии рода Тирс. До окончания проверки леди Сольвейг Тирс не может считаться единоличной хранительницей нерожденного ребенка. На основании новых свидетельств дом Рош подает прошение о временном наблюдении за матерью до суда».
Нейра ахнула.
Эрта выругалась.
Тарвин медленно подошел ближе.
Сольвейг дочитала последнюю строку.
И кровь у нее стала ледяной.
«Первое слушание назначено завтра. Заявитель: Вильда Рош, будущая супруга лорда Вардена Хольта».
Сольвейг опустила свиток.
— Она хочет признать меня недостойной матерью.
За окном каменный дракон Край снова открыл белые глаза.