По сути своей эти существа являлись дальней родней Хранителей Кладбищ, с той, правда, разницей что умруны были безраздельными владельцами вверенной им территории, где вершили суд и расправу над ее обитателями по своему усмотрению, а Покровители просто приглядывали за своим детищем. Все, что им принадлежало — воспоминания о тех, кто здесь когда-то обитал. Души жителей давно отправились туда, куда следовало, а здесь осталась память, которую впитал в себя вот этот старикан со шпагой.
— Он оскорбил меня — пробубнил дедок, подходя поближе. — Я простил людям то, что они оставили город и тем самым предали память о своих предках. Я привык к тому, что по моим улицам бродят зеваки, которым плевать на все, чем мы жили. Но этот толстяк страшно оскорбил меня! Страшно! Я не мог простить подобное бесчинство и забрал его жизнь.
Верно, что-то такое чародей тогда упоминал. Есть некоторые вещи, которые Покровители никому с рук не спустят, и первейшая из них — осквернение места их упокоения.
Сдается мне, турист-миллионер именно в эту лужу и наступил. Не знаю, что именно он, сам того не понимая, нарушил. Может, нужду в мавзолее этого бедолаги справил? Или в склепе, что, в принципе, одно и то же.
— Забрал и забрал, — пожал плечами я. — Имеешь право. Но тех, кто прибыл его разыскивать, зачем убил? Они-то тут при чем? Да еще и души их при себе оставил.
— Женщина была как ты, — пробубнил призрак. — Может, не совсем как ты, но кое-что поняла. И хотела забрать у меня мое. А по какому праву? А тех, кто приехал с ней, я не убивал, не убивал! Они сами!
— Слушай, совсем ты меня запутал, — вздохнул я. — Давай с самого начала. Сначала ты убил туриста, который совершил серьезный проступок.
— Он замарал мою честь, — вскинул подбородок старикан. — Такое не прощают.
— И ты не простил. — Я загнул палец. — Потом приехала девушка, попыталась забрать у тебя его душу, и ты ее убил.
Паоло за моей спиной зарычал, как дикий зверь, я, не оборачиваясь, пригрозил ему кулаком.
— Не хотел убивать, — хмуро отозвался призрак. — Не хотел, не хотел! Просил уйти, знаки подавал. А она упорная, не желала отступать.
— И?
— Старый колодец в доме семейства Фаресси, — уставившись на камни площади, произнес старик. — Если про него не знать, то никогда не заметишь, особенно в темноте. Он глубок и выложен камнем, а вода из него ушла давным-давно. Ее тело там. И душа тоже, я не даю ей выбраться наверх, для этого моей силы достаточно. Но спутники ее погибли не по моей воле, нет! Это случайность. Они искали девушку, бродили по городу, добрались до предместий, и там на них свалилась стена одного из домов. Сама, клянусь своей честью!