— Стоп! — велел ей я. — Мы во всем разобрались, так что можешь успокоиться. Простись с братом и ступай туда, куда давно должна была отправиться. Ты полицейский? Вот и следуй установленной процедуре.
— Я… — Рената было сдвинула брови, но вдруг облегченно рассмеялась. — Знаешь, русский, я при жизни никогда никого не слушала и всегда поступала так, как сама считала нужным. Ребята говорили мне, что следует уезжать, а я полезла в дальнюю часть города, где свалилась в колодец. Хорошо хоть сразу умерла, не мучилась. И парней погубила, они приходили ко мне попрощаться перед тем, как уйти насовсем. Так что… Может, хоть после смерти стоит прислушаться к чужому мнению.
— Это правильно, — одобрил я ее слова. — Паоло, поди сюда. Вот тут Рената стоит. Поговорите хоть перед разлукой.
Увидеть он ее не мог, но, как видно, слова про единение душ были чистой правдой. Не знаю, что эти двое говорили, поскольку отошел в сторону, почувствовав, что им не нужен посредник в общении, но уверен — они друг друга слышали.
Что приятно — мне даже ничего не пришлось делать. В какой-то момент душа Ренаты стала яркой искрой и взвилась в черное звездное небо.
— Ушла, — сообщил я Паоло, огляделся и добавил: — И Покровитель тоже нас покинул, как видно, от греха.
Вдали, на темных улицах, снова послышались голоса и даже отзвуки музыки.
— Полчаса до полуночи, — бросил взгляд на циферблат наручных часов Паоло. — Если поторопимся, то можем успеть до закрытия траттории и выпить за то, чтобы новый путь моей сестры был легок.
— Хорошая идея, — согласился с ним я. — И как следует закусить выпивку изысками калабрийской кухни. Но платишь ты.
— Разумеется, — рассмеялся полицейский и достал из кармана телефон. — Сигнал есть, это хорошо.
— Кому звонить собрался? — как бы между прочим уточнил я.
— Одному моему должнику, — пояснил Паоло. — Хочу прямо сейчас решить проблемы своего нового друга.
— Приятно слышать, — обрадовался я. — Мне просто надо бы в Милан съездить. Обещал я одной знакомой ее на показ мод сводить, а слово свое всегда держать надо.
Тостер мелодично звякнул, щелкнул, и в прорезях показались два поджаристых кусочка хлеба. Родька тут же оживился, схватил их, не побоявшись обжечь лапы, и положил на тарелку.
Что мне нравится в моем слуге, так это его способность раз за разом удивляться обычным, в общем-то, вещам. Например, он каждое утро таращится на тостер, который выполняет одну и ту же операцию. Ну вот — нравится ему этот процесс. И он, как ребенок ликует, когда выскакивает приготовившийся хлеб.