— А если я не хочу возглавлять ваш отряд?.. — как можно безразличнее буркнул им в ответ.
— Как⁈ — в один голос возмутились немец с французом. На их лицах читалось такое дикое недоумение, как будто я отказался командовать целой армией.
— А так. Все что мог, я для вас уже сделал, но, к сожалению, у меня совершенно другие задачи. — Я с каменным лицом развел руками.
Оно мне надо? Документы для начала покажи, коих у меня нет от слова совсем, затем взвали себе на шею этих остолопов и делай из них солдат, что тоже весьма не просто. И главное, в этом случае придется воевать, чего я тоже совсем не хочу.
— Господин капитан!.. — экспрессивно воскликнул француз и обескуражено заткнулся — очевидно, не найдя, что сказать.
— Герр гауптман!.. — немец тоже осекся и почему-то смущенно стал рассматривать мыски своих сапог.
А еще я заметил нехорошо прищурившиеся глаза Елизаветы Георгиевны. Ну как же: я, видите ли, отказался воевать за благое дело! Ох, похоже, и намучаюсь я с ней….
— Еще раз вам повторяю — у меня своя миссия. Могу вам сообщить лишь, что я американец. Более ничего.
— Но!.. — теперь первым начал возмущаться немец, но опять не успел ничего сказать. Примчался один из дозорных и с ужасом сообщил, что к оазису на рысях несется не менее эскадрона британских уланов.
Приехали…
Оранжевая Республика, река Утгер
18 февраля 1900 года. 18:00
— Ну что стоим, мать вашу; к бою!
Для того чтобы расставить по местам наличных бойцов и провести инструктаж, много времени не понадобилось, и через несколько минут я уже наблюдал британский кавалерийский отряд в бинокль.
Да — уланы, примерно десятка четыре, а точнее — тридцать пять. Но никак они не «несутся», а вполне себе трусят по направлению к оазису, примерно в километре. И совсем уж не эскадрон. Делов-то: один пулемет — и все, туши свет, сливай воду… Однако нет у нас пулемета. И не предвидится: редкость пока они, тем более — ручные. Даже приличных солдатиков нет… добровольцы, мать его ети. Два парикмахера есть и целый мясник, не говорю уже про студента-химика. Нет… забыл, есть два финна: грят, охотники. Но от этого как-то спокойнее не становится. Ну и?
— Господа… — я обратился к Ла Маршу и Шнитке. — Предупреждаю: если хоть одна сволочь выстрелит без команды, расстреляю лично! Не их, а вас расстреляю. Огонь только по моей команде, залпами, и будьте добры проследить, чтобы ваши люди разобрали цели между собой, а не палили в одних и тех же. Понятно? — Я проводил взглядом удаляющихся командиров и для порядка рыкнул вслед: — Ползком, мать вашу, ползком! Стоп!!!