— Не стыдно?
Глаза Лизхен зло блеснули, она хотела мне что-то сказать, но сдержала себя и синхронно с Веником пробормотала:
— Стыдно…
— Гм… Любите друг друга?
— Да! — решительно и даже как-то мстительно ответила Лиза и дернула за рукав Веню.
Он немедленно подтвердил:
— Больше жизни.
Лиза дополнила, явно пересиливая себя:
— Простите нас, Михаил Александрович. Мы сильно виноваты перед вами.
Я изобразил из себя тирана, решающего дилемму: казнить или миловать, и со вздохом ответил:
— Прощаю. Как говорится, совет да любовь вам. Первенца крестить буду я. Но Вениамина в Россию не отпущу. По крайней мере, в ближайший год. С этим придется смириться.
— Мы решили остаться в Африке… — в один голос ответили счастливые влюбленные, — а с родителями решим позже…
— Очень хорошо, у меня как раз для вас есть работа. Для обоих. А теперь свободны. Зовите следующую пару. Стоп… Елизавета Георгиевна, у них все серьезно?
Девушка быстренько кивнула и сообщила:
— Очень. Уинстон сделал Франсуазе предложение, но она пока не ответила. Там все сложно с родителями. С обеих сторон. Отец Франсин едва ли не взбесился, когда узнал что ее избранник — англичанин. Мать Черчилля пригрозила наложить на себя руки. Но Уини полон решимости. И еще: они очень боятся вас, Михаил Александрович, поэтому решили подождать вашего возвращения.
— Боятся?.. Я что, монстр? Ну да ладно, зовите.
— Сэр… — Черчилль сделал шаг вперед и решительно заявил: — Сэр, я готов дать вам сатисфакцию! В любой угодной вам форме.
— Мишель, я молю вас, отпустите его… — француженка, заламывая руки, выскочила вперед, — убейте меня, но его отпустите!..
Господи… а она совершенно искренна. Неужели действительно — любовь? А я?.. Но ладно, придется засунуть в задницу свои обманутые чувства. И вообще… если честно говорить, не любил я ее…
— Какая сатисфакция, Уильям? — спокойно поинтересовался я, проигнорировав вопли Франсин, — о чем вы? Вы не нанесли мне никаких оскорблений.
Франсин при этих словах едва не раскрыла рот от удивления. Черчилль держался спокойно, разве что мертвенно побледнел. Я невольно поразился его выдержке. Только представьте себе: находится в плену, нагло отбивает потенциальную невесту у своего пленителя и довольно спокойно держится. Уважаю. И тысячу раз был прав, что не пристрелил его. Наоборот, сделаю все, чтобы Уини попал домой и как можно быстрее занялся политикой. И, конечно же, женился на Франсин.
— Вопрос с вашим освобождением решим. Я не против. Сегодня вечером за рюмкой бренди обсудим все детали.
— Условия?
— Никаких условий. Разве что… скажем так, я хочу лично передать вас вашей матушке. Насколько мне известно, она со своим госпиталем еще в Кейптауне. Я думаю, мадемуазель де Суазон будет нас сопровождать?