Осуществить задуманное удалось только частично. Левый глаз открываться категорически отказался, а вот правым я сначала узрел парусиновый потолок палатки, а потом… когда проморгался…
— Ляксандрыч!!! — басом заорал Степан и от избытка эмоций шарахнул кулачищем по больничной тумбочке. — Живой!!! А ты, чухонец, говорил…
— Вон отсюда, хам!!! — В поле зрения появился злой как собака Ранненкампф и категорично указал Наумычу рукой на выход.
— Да ладно тебе, ладно! Я же шуткую… — примирительно зачастил Степа, но увидев лицо врача, все же поспешно ретировался, перед дверью успев мне подмигнуть. Через пару мгновений на улице раздался торжествующий рев множества луженых глоток, в котором я узнал пару голосов. Ага… мой доблестный каптенармус и Шнитке тоже здесь. Уже хорошо…
— Нет, это черт знает что!!! — завопил врач и умелся наводить порядок. Надо сказать, что это у него получилось. Снаружи мгновенно воцарилась могильная тишина.
Я воспользовался моментом и попробовал проанализировать свое состояние. Голова не болит, но какая-то пустая, левый глаз не открывается из-за плотной повязки. Ноги и руки вроде работают, а вот дышать трудно и больно. И не только дышать: скажу честно, больно делать всё. Удивительно погано себя чувствую. Вот же, суки, отдубасили… Но надо признать — легко отделался. Везунчик, однако. А все же: как и кто меня спас?
— Как вы себя чувствуете, Михаил Александрович? — Фон Ранненкампф вернулся с чрезвычайно довольным лицом.
— Терпимо, а…
— А вот особо разговаривать я вам не рекомендую… — и доктор ловко вставил мне в рот градусник.
— Да нет у меня жара… — я так же ловко выплюнул его назад. — И вообще, давайте повременим с этим. Рассказывайте.
— Как вам угодно, — недовольно скривился Ранненкампф. — Но хочу напомнить — я все-таки ваш лечащий врач, и…
— Карл Густавович…
Врач тяжело вздохнул:
— Ладно. Что вас интересует?
— Какое сегодня число?
— Восемнадцатого марта одна тысяча девятисотого года, — отрапортовал врач, достал из кармана часы и добавил: — Ровно полдень. Это означает, что вы пробыли в беспамятстве сутки с небольшим, с того момента как вас доставили.
— Что с Кимберли?
— Взят… почти весь… — Ранненкампф довольно улыбнулся. — Некоторые британские офицеры с частью своих солдат заперлись в укрепленном гарнизонном цейхгаузе и пока оказывают сопротивление. Капская милиция и люди Родса почетно, с сохранением оружия, сдались.
— Как это случилось?
— Наш штурмовой отряд провели за кольцо обороны по старой шахтной выработке. Именно через нее вас и вывезли из города.
— Наши потери?