Двумя резкими шагами она подступила вплотную и одной рукой бесцеремонно схватила меня за половые органы, резко их сжав. Я взвыл и инстинктивно попытался отступить, но, как оказалось, моя спина уже уперлась в стену.
Ловко перекрутив рукоять плети в пальцах свободной руки, она резким движением уперла шарообразным набалдашником мне под подбородок, так больно надавив, что язык моментально онемел. Я задрал голову настолько, насколько позволяла конструкция, сковавшая голову и шею.
— Я трахну тебя! — прямо в ухо вожделенным шепотом произнесла она, после чего облизнула мою щеку. — Трахну так, как никто этого не делал с тобой. Но… сперва вдоволь наслажусь твоими страданиями.
Не знаю, что на меня нашло в тот момент, наверное, от боли я потерял рассудок, или на короткое мгновение гнев взял верх над страхом. Я чуть подвинул голову вбок, уводя подбородок из-под набалдашника плети, и резким движением впечатал свой лоб прямо ей в нос.
Раздался хруст, а женщина от неожиданности отпустила мои чресла и отскочила назад, но сделала это неудачно и завалилась на спину.
— Ах так… — приподнявшись на локте, злобно произнесла она. — Любишь пожестче?
Скинув с себя халат и оставшись только в набедренной повязке, подняв плеть с пола, она тут же замахнулась ею, кажется, уже не разбирая, куда придётся удар.
А дальше… Дальше была только боль. Я помню, как неистово дергался, рычал, скулил, разбрасывал пену, а после наконец наступила темнота. Спасительная в данном случае.
Очнулся я все там же — в камере. Да и куда бы я пошел, будучи прикованным к стене?
Первое, что ощутил, — это жжение всего кожного покрова. Долго боялся осматривать себя и обнаружить какую-нибудь отсутствующую часть тела. Та злобная баба могла ведь что-то мне отрезать, к примеру, ту часть тела, которая ей приглянулась. Видать, серьезно обиделась, получив головой по носу.
Осмотрелся. Все части тела были на месте, но следы от хлыстов были куда ни взгляни — на руках, ногах, теле и, кажется, даже на лице. Экзекуторша выложилась по полной. Левая щека вздулась и явно мешала обзору. Глаз с этой стороны видел заметно хуже, он, кажется, заплыл гематомой. Не ослеп — уже достижение.
Но на самом деле, как бы я ни искал положительные моменты, мысленно понимал, что их нет.
Выберусь ли я отсюда?
Не думаю.
«Как часто меня будут избивать до потери сознания от болевого шока, и сколько раз я еще выдержу подобных пробегов плетью по моему уже достаточно избитому телу?»
Ответов на эти вопросы у меня не было, и от этого становилось совсем скверно.
«Стоит ли сдаваться прямо сейчас или побарахтаемся еще чутка?»