Сатрап Мехмар откинулся в массивном кресле-троне и одной рукой лениво перебирал виноградную гроздь.
— Говоришь, что Абгаль сцапал этого парнишку-шу-э? Именно для этого он вымаливал у меня рунные кандалы и нимб Набу?
— Истинно так, — кивнул первый советник. — Именно для этих целей.
— Ты предупредил его, чтобы эти предметы находились в непосредственной близости от моего дворца? Когда они мне понадобятся, я не желаю искать их по всему пригороду.
— Предупредил, Владыка, — снова поклонился эм-Суан. — Мальчишку заперли в казематах имения эм-Абгаль, что находится в паре сотен метров от Дворца Лотоса. Набор Укрощения доставят в твою сокровищницу немедленно, как секаторша Абгаля замучает узника.
— Ну и замечательно, — сатрап махнул рукой, давая команду слуге поднести пуфик для ног. — Что там с Меркаром?
— Он умирает, Владыка, — ответил советник. — Придворные лекари пророчат ему пару месяцев жизни, но из беспамятства он уже не выйдет.
— Распорядись, чтобы все эдат и гильдейские маги были в сборе в назначенный час. Отдавать эти мир-камни Темным я не желаю. Попробуем отстоять наше наследие.
Замир эм-Суан кивнул, благоразумно промолчав, но в мыслях он четко осознавал катастрофу, могущую возникнуть в случае противостояния с Са’эри, явившимися за камнями Набу.
«Наши всемогущие предки не смогли отстоять этот мир. Куда уж нам, слабосилкам, бороться с Темными за эти камни? Старого сатрапа надо сменить, пока он не навлек на наши головы беду в безрассудном желании продлить собственный век».
В нос ударил отвратительный и резкий запах. Глаза открылись нехотя, тяжело. Веки ещё толком не раскрылись, а в голове уже началось мысленное шевеление.
«Где я?» — первое, что пришло на ум, а спустя мгновение бурный поток размышлений полностью захлестнул мозг.
Это была камера, сырая и тёмная, но на удивление не холодная. Справа от меня на каменном полу валялся матрац. Нет, скорее, разорванная мешковина вперемешку с полуразложившейся соломой. Там же валялось опрокинутое деревянное ведро-нужник, запах аммиака от которого и привёл меня в сознание. Я дернулся — зазвенели цепи. Быстро оглядел себя, насколько позволяли оковы.
«Дело дрянь».
Я был прикован к стене практически вплотную. Руки за спиной, сжатые в металлических тисках, а на голове непонятная конструкция, переходящая к шее, которая с трудом позволяла вертеть ею.
Впереди, прямо по линии взгляда, закрытая металлическая дверь с небольшим решетчатым окошком, за которым была такая же темень, что и внутри камеры. Я дернулся ещё раз, и снова глухо зазвенели кандалы и цепь. Дернулся сильнее, но с тем же результатом — разве что звон металла стал громче.