Понял, что ноги, руки и даже шея были намертво прикованы к стене полуметровой длины цепью, не позволяющей придать достаточную инерцию рывку. Да и вряд ли я смог бы оторвать цепь от стены, даже будь у меня несколько метров разбега.
Страх липким комом тут же проник в сознание. Я панически задергался, пытаясь высвободиться из металлических тисков, но всё, чего добился, — это резкие импульсы боли, возникшие прямо в голове. Словно раскалёнными иглами кто-то тыкал сквозь череп. Закричал от боли и беспомощности и почти сразу обмяк.
Когда очнулся второй раз, панического страха, замешанного на гневе, уже не было. Его место занял страх обречённости. Именно тот, который заставляет людей замереть в критических жизненных ситуациях. Замереть и выставить перед собой руки в защитном жесте, когда прямо на тебя на всей скорости несётся автомобиль. Оцепенеть вместо того, чтобы попытаться отскочить в сторону.
Панели Истока не было, и это ещё больше подчеркивало всю безысходность положения. Я тихо плакал. Скорее, скулил. Сетовал на несправедливость мира и жестокость людей. Проклинал всех виновных и даже государя родного мира не забыл, ведь именно он прогнал меня из дома в этот недружелюбный мир.
На удивление, жалость к самому себе и гнев в адрес всех остальных заставили страх затаиться, выпустив наружу немного здравого смысла. Глаза, привыкшие к темноте, позволили кое-как разглядеть собственное тело, а разум прислушаться к ощущениям.
Меня били. Били жестоко и нещадно до тех пор, пока я не потерял сознание. Именно так я и оказался в этой камере. Меня сюда перенесли в беспамятстве и приковали к стене.
Кожа горела, а руки, завернутые за спину, сильно затекли. По всему телу кое-где угадывались ещё более тёмные пятна чем окружающая темень, видимо от кровоподтеков или гематом, оставленных плетью. Насколько позволяли оковы, стал разрабатывать руки, разгоняя кровь. Уже через пару минут стало заметно легче. По верхним конечностям пронеслась череда электрических импульсов, сигнализирующих о возобновлении кровотока. Стал разминать шею, а после и ноги.
Только сейчас ощутил, насколько тяжела конструкция, водружённая на голову, и цепи, приковавшие меня к стене сразу в трёх местах. Медленно, наращивая усилия, попытался оторвать одну из точек крепления, но безуспешно. Оковы и крепления были надёжны, а те, кто изготовил их, наверняка рассчитывали на пленников физически гораздо сильнее меня.
Начал мысленно ругать себя за то, что повёлся на прелести Эльмы, которая очевидно заманила меня в ловушку.
«Вот же сучка!» — со злостью подумал я, очередной раз дернув цепями, отчего сразу же получил сильнейший болевой импульс в мозг, который заставил меня согнуться насколько позволяли кандалы. В очередной раз зарычал от злости и бессилия. Начал перебирать в голове варианты возможного выхода из сложившейся ситуации, но в голову так ничего дельного не пришло.