— А если холодно или дождь? — тихо спросила, осторожно перебирая темные мягкие пряди.
— Не выходили из моей комнаты. И ее не пускали. — Негромко рассмеялся, переводя взгляд в ночь за окном. — Она быстро успокаивалась если ее не трогать, а дедушку так и подмывало что-нибудь съязвить в этот момент, потому что она действительно была очень милой и смешной когда злилась. И она злилась сильнее если он что-нибудь говорил и если мне и дедушке становилось смешно. От этого становилось еще смешнее, а она просто сатанела… замкнутый круг, в общем, поэтому было проще переждать в укрытии. Бабушка, когда злилась, то уважаемого человека, военного хирурга, автора десятков статей и участника бесчисленных научных конференций по торакальной хирургии, называла пулэ билитэ. И гоняла за хлебом авторитетного на районе пацана, имеющего разряд по боксу. — Я пыталась сдержаться, но он и сам прыснул, лукаво посмотрев на меня. Обнял теснее и снова перевел взгляд за окно. В поволоке глаз задумчивость ислабое тепло, когда он снова оказался там, в воспоминаниях. — На самом деле я не помню, чтобы они серьезно ссорились. Прокручиваю сейчас в голове и не могу вспомнить ни одного случая… бывало, редко, но бывало, что и деда разозлится на что-нибудь, но бабушка ему покивает, вокруг него побегает со всем соглашаясь и он успокаивался, думая, что это он тут самый умный и сам по себе очень отходчивый…
— Мама в кого из них пошла? — Подумав, тихо спросила я и прикусила губу, когда отстраненно усмехнулся, но прежде чем я успела перевести тему, едва заметно качнув головой, произнес:
— Я не могу сказать. Мама во всем и всегда слушалась моего отца. — Кратким жестом попросил подать бутылку виски и, сделав небольшой глоток, на мгновение прикусил губу смазывая прохладную усмешку. — Дедушка так и не простил ему, что он бросил маму когда она была беременна мной. Мне было около года, когда отец объявился, мол, все осознал и ребенок, то есть я, действительно от него и он забирает всех назад. У меня двое старших братьев, разница с ними в пятнадцать и одиннадцать лет… Дедушка сначала разговаривал с мамой, потом пытался ее отговорить к отцу возвращаться, но она была настроена решительно. И братьев настроила. Деда разозлился и сказал, что пусть уходит, но при условии, что меня оставляет ему с бабушкой. Она ушла.
— Когда ты об этом узнал? — сглотнув, обняла за плечи, ощущая кончики его пальцев под футболкой, поверхностно оглаживающие поясницу.
— После похорон бабушки. Мне шестнадцать только исполнилось, переехал к родителям, начались первые столкновения с отцом и он потащил меня делать тест на отцовство. У меня со старшим братом, Марчелом, более-менее отношения. Дан, как и мать, во всем слушает отца. Марчел в общих чертах рассказал почему я жил у дедушки и вообще почему отец так… отчужден, что ли. Рассказал, потому что после этого инцидента, когда отец заорал, что я не его сын и потащил меня в медцентр, у меня ступор был пару дней. Там просто еще несколько нехороших вещей всплыло, мне было трудно это принять. Я в юности вообще был впечатлительным и, как при переезде выяснилось, чересчур эмоциональным, вспыльчивым и очень упрямым. До того момента я и не подозревал о наличии у себя таких черт характера. Хотя, может, роль сыграл подростковый возраст и то, что бокс я бросил, мои хобби казались отцу неподходящими и он им препятствовал, а энергии уходить некуда было, — насмешливо улыбнулся, слегка прищурено глядя в окно. — Хотя, наверное, это все взаимосвязано. Ну, в общем, дальше ты догадываешься, какие отношения у нас с отцом складывались, потому что тест подтвердил, что он мой биологический отец, а он в заключении почему-то прочитал что это значит я его собственность.