— Анна Владимировна, если занозу не выдернуть, рана так и будет гноиться.
— За-но-за, — повторяет она. С ней теперь это бывает: она забывает значение знакомых слов. — Вы поедете со мной, Александр Дмитриевич?
— Постараюсь выкроить время, — в его голосе непонятная ирония, но Анне не понять ее. — Предупредите меня, когда будете готовы…
— Сейчас, — решается она — как с обрыва. Коли думать, ни на что никогда не отважишься. Поэтому — не думать. Просто делать… хоть что-то.
И Архаров тут же тянется к своей шинели на вешалке.
Полицейское отделение в Аптекарском переулке маленькое и душное. Архаров уверенно рассекает канцелярию под нестройных хор «здравия желаю» городовых и околоточных. Он коротко стучит в дверь с потертой табличкой «Пристав Кудрявцев».
— Кому что приперлось? — кричат оттуда, и на пороге появляется угрожающий громила с роскошной щетиной. — Александр Дмитриевич? — удивляется он. — Вас-то каким ветром занесло в наши пенаты?
— Хочу побеседовать с вашим подопечным.
— С которым из них?
Они входят в кабинет, такой же тесный и неказистый, как и всё здесь. Анна поспешно отступает в сторону, желая оказаться как можно дальше от громилы.
— Дебошир с Карповки.
— А, герой-любовник! Попробуем растолкать. Спит, голубчик, мертвым сном.
Пристав покидает кабинет, а Архаров по-хозяйски указывает на колченогий стул:
— Присаживайтесь, Анна Владимировна.
Она не трогается с места:
— Вы знали, что Ярцев в Петербурге?
— Вы изрядно преувеличиваете мою заинтересованность в вашем окружении, — отвечает он с явным раздражением. — Заверяю вас, что не слежу за каждым, кто имеет хоть какое-то отношение к вашей судьбе.
Анна бросает на него пытливый взгляд: что так разозлило обычно невозмутимого шефа? Она понятия не имеет, как и о чем беседовать с Ярцевым, встреча пугает ее до дрожи в коленях, а Архаров — головоломка, которая не вызывает паники.
— Вы на меня отчего-то сердитесь, Александр Дмитриевич? — спрашивает Анна скорее для того, чтобы отвлечься, нежели из настоящего интереса.
Он только дергает плечом и отходит к окну, явно демонстрируя, что его роль в этом кабинете второстепенная.
Анна ждет, опустив голову. В жарко натопленном помещении, в теплом пальто, в пуховом платке ей так холодно, что непонятно — отогреется ли хоть когда-нибудь.
Дверь скрипит, открываясь.
— Вот, извольте, ваш ночной дебошир, — сообщает пристав.
— Оставьте нас ненадолго, Василий Никодимович, — просит Архаров. — Уж не обессудьте, что занимаем ваш кабинет.
— Бывает, — философски вздыхает тот, и дверь снова скрипит, закрываясь.