Анна вспоминает, что чижиками в Петербурге называют студентов училища правоведения за их пестрые мундиры желто-зеленого колера. И ей становится удивительно: неужели и Архаров носил такой же? Представить его в чем-то, кроме черного или темного, трудно.
Ее размышления прерывает густой синий свет, внезапно заливший мастерскую, — загорелась одна из лампочек под потолком.
— Совещание, — Бардасов первым вскакивает на ноги, на ходу доедая пряник.
В кабинете Архарова их ждет молодая курносая барышня, которую Анна уже несколько раз видела в коридорах.
— Доброе утро, господа, — приветствует их шеф и делает короткую паузу, ожидая, когда все рассядутся. — Ксения Николаевна изволила сообщить, что к нам прибыл банковский мошенник под прозвищем «Клерк».
Все с интересом поворачиваются к девушке, а та торопливо вскакивает, будто гимназистка на уроке.
— Я Ксюша… Ксения Николаевна Началова, машинистка для работы с определителем. У меня совпадение.
— Да вы присаживайтесь, голубушка, — успокаивающе говорит Прохоров. — Так что там наша чудо-машинка выплюнула на этот раз?
— Вот, — она торопливо раскладывает на столе бумаги и рисованные портреты, руки дрожат от волнения. — Нижний Новгород, Саратов, Казань, а теперь и Петербург. Молодой человек, от двадцати пяти лет до тридцати, устраивается на работу банковским клерком, а через пару недель исчезает вместе с содержимым залоговых сейфов. Разные имена, разные рекомендации, но…
Все одинаково вытягивают шеи, разглядывая три карандашные физиономии перед собой. Кажется, что между тремя молодыми мужчинами на них нет ничего общего: у одного щеки, у другого усы, у третьего шрам на лбу.
— Уши, — подсказывает Ксюша. — Посмотрите на уши, малая раковина, бугорок Дарвина ярко выражен, противозавиток оттопырен. Разрез глаз, широкие скулы… Это один человек.
— Ух ты! — бесхитростно восклицает Петя. — А я-то думал, что уши у всех одинаковы.
Она чуть краснеет от неприкрытого восхищения в его голосе:
— Сомневаюсь, сударь, что вы вообще много размышляли об ушах.
— Вы изучали систему Бертильона? — интересуется Бардасов.
Анна понятия не имеет, что это такое, но Ксюша ей нравится — бойкая.
— Снова эта канитель с циркулями и карточками, — ворчит Прохоров. — Изволь, видите ли, обмерить душегуба с ног до головы. И как это мы прежде безо всякой системы справлялись?
— Трудно вам было, наверное, — с притворной кротостью опускает глаза Ксюша.
Архаров торопливо прячет улыбку и командует:
— Григорий Сергеевич, Пётр Алексеевич, забирайте дело клерка. Андрей Васильевич, Виктор Степанович, как долго вы намерены возиться с кредитными автоматонами?