Парень на моих руках потрясенно моргает. Вглядывается в меня, для чего отодвигается подальше, уперевшись мне в плечо. Медленно кивает.
— Так он забрался в ваш кабинет? — Спинелли картинно хватает ртом воздух. Еще бы за сердце схватился. — О, простите, дон! Она же обещала, что мальчишка никому не помешает. Клянусь, это больше не повториться! Я сегодня же ее уволю, обещаю…
— Она это кто? — уточняю у брызжущего возмущением и слюной управляющего.
— Роберта, наша новая горничная, — объясняет Спинелли.
— Выходит, Рафаэль сын твоей горничной? — говорит Арина негромко, многозначительно глядя на меня.
— Я сейчас же ее уволю! — бушует Луиджи.
— Вы собираетесь уволить женщину только за то, что у нее есть ребенок? — спрашиваю управляющего. — Вы в своем уме, Луиджи? А вот за то, что моя гостья до сих пор ждет чай, не мешало бы уволить вас.
— Но дон Винченцо не позволял прислуге приводить в особняк детей! — сипит Спинелли.
— У вас теперь другой дон, если вы помните, — говорю холодно. — Тоже сын горничной.
— Мама! — Мальчишка взвивается в моих руках, и я его чуть не роняю. Удерживаю в последний момент. Он улыбается во весь рот и я тоже непроизвольно тяну губы в улыбке. Немного кривоватой, правда. — Мама, мамочка!
— Ой, Фел, посмотри, у вас ямочки одинаковые, — смеется вместе с нами Арина.
Поворачиваюсь, и следом раздается оглушительный грохот. Это падает на пол поднос с фарфоровыми чашками тоже какой-то династии.
Наши с Ариной кофе и чай. Там еще какая-то херь к чаю. Была.
Арина тихонько вздыхает.
Я понемногу закипаю. Не особняк, а блядь сборище ебанатов.
Проще выйти в кофейню кофе попить. Сейчас так и сделаю, заберу Арину, и пойдем.
Но тут мой взгляд натыкается на тонкий силуэт.
В дверном проеме застыла девушка в форменном платье с белым передником. Светлые волосы туго стянуты и закрученные на затылке. Лицо побелело от страха, будто она привидение увидела.
Девушка стоит с разведенными в стороны руками, а на полу возле ее ног лежит поднос с остатками еды и китайского фарфора династии, имя которой я забыл.
Походу это моя новая горничная?
Почему только смотрит на меня с таким ужасом.
Зато ясно теперь, в кого Рафаэль такой худосочный. И почему на птенца похож.
У него мама такая. Если я чихну, ее нахер сдует.
— Так это вы Роберта? — спрашиваю, все еще не спуская мальчишку с рук. И почему-то внутри все дергается, когда звучит ее голос.
Низкий и хрипловатый, пробирающий до нутра.
— Прошу меня простить, синьор Ди Стефано. Я недосмотрела за сыном, он исчез, и я его искала. Поэтому задержалась с чаем. Сегодня сад закрыт, мне не с кем было оставить ребенка. Завтра же его здесь не будет, обещаю.