Упираюсь руками в подоконник, а лбом в стекло. Закрываю глаза и представляю шум океана.
Чтобы остаться, мне нужно вернуться на сомалийское побережье и забрать оттуда того Феликса, который остался там с Миланой.
Я вырвал свое сердце и бросил его там, с ней. Только не с Ланой, а с той, которой не было. Про которую хер расскажешь даже психиатру. Оно так и валяется где-то там на берегу океана.
Я надеялся, что оно за это время сгниет, или его сожрут рыбы. Но нет, блядь, оно до сих пор живое. Трепыхается. Подает сука признаки жизни.
А тот, кто живет в особняке под именем Феликс Ди Стефано — так, пустая оболочка, которая спит, ест и периодически трахается.
И если в груди оболочки еще что-то болит — это фантомные боли. Отрезанные конечности часто болят, но это не значит, что они отрастут снова.
Феликс
Просыпаюсь поздно, сморю на часы — почти десять.
Нихера себе. И никто не разбудил?
Как это я и будильник не услышал…
А потому что не надо дурью маяться и забивать себе голову всякой хуйней.
Это хорошо еще, что шторы раздвинуты. Я их так и оставил, когда вчера луной любовался.
Придурок.
Еще бы повыл на нее.
Кстати, вчера как раз было полнолуние, возможно меня поэтому так и нагребло. Взялся один на ночь накладные посмотреть…
Я знаю, почему меня вчера так накрыло. Я закрыл сделку с Коэном, мне нужны от него оригиналы документов. Не белых, вся бухгалтерия сама между собой связывается.
Мне нужны внутренние наши проводки. И я блядь вместо того, чтобы ему написать, представлял, как стою в нижней серверной и смотрю, как он с той стороны в океане плавает. Между нами стена как панорамное окно. И он снаружи ломится.
Его дочку даже представлять не хотел. Но я знаю, что она вместе с нами поедет. Еще не решил, как. Возможно, введем ее в совет директоров. Леонид давно просил, я для вида ломался.
Самое время согласиться.
Пока стою в душе, прихожу к выводу, что на Роберте я вчера тоже по этой причине оторвался. Надо просто сегодня спросить, не был ли я резок, и если был, извиниться.
Не более того. Никаких лишних реверансов.
И с гостями надо завязывать, это правда, я слишком расслабился в последнее время. В груди будто кисель какой-то.
Это еще потому что детей стало много в особняке. А с детьми не получается быть полным говнюком. И со стариками тоже, а у меня таких половина особняка.
Это с пиратами можно было, им похер, какой ты, лишь бы бабло на карту скидывал.
После душа выхожу из спальни, и слышу звуки, похожие на плач. И крики.
Внутри холодеет.
Потому что плач детский. А орет Луиджи.
Натягиваю штаны, футболку и вылетаю в коридор. Бегу на плач. А когда подбегаю к холлу, просто охуеваю, увидев осколки разбитой вазы очередной ебучей династии.