Старая ворона засуетилась и закаркала.
— Как же так, дон, как же так! Какая кофейня, ради всего святого! Сейчас Роберта уберет… — поворачивается ко мне шипит. — Пошевеливайся! Уберешь здесь все, и иди собирай манатки.
— Вы хотите меня уволить? — спрашиваю достаточно громко, чтобы меня могли услышать в коридоре. Я слышу там голоса.
— Да. Как только ты здесь уберешь, — Луиджи мгновенно преображается. Чувствует надо мной безграничную власть. — Вылетишь отсюда как пробка от шампанского.
— Пожалуйста, синьор Спинелли, — смотрю на него умоляюще, — не увольняйте меня!
— Мама, синьол плохой? – заглядывает мне в глаза Рафаэль. Разворачивается к Спинелли и грозит ему кулаком.
Тот хмыкает, в глазах зажигается мерзкий липкий огонек.
— Ну разве что…
— Разве что? — звенит за его спиной полный с трудом сдерживаемой злости голос. — Мне тоже интересно послушать.
Глотаю злые соленые слезы, низко наклонившись над подносом. Щеткой выметаю с ковра крошки.
Феликс. Зачем он вернулся? Еще и заступается перед вороной.
Не нужно ему видеть меня такой… разбитой.
Никакой не нужно…
— Ты охренел, Луиджи? — грозно наступает на него Феликс. — Собрался выставить девушку с ребенком на улицу из-за двух гребаных чашек?
— Но, синьор, это очень дорогие чашки! И потом, у нас есть стандарты работы, вам не следует вмешиваться, — бормочет Луиджи, отступая.
— В этом особняке хватит чашек, чтобы напоить всю Сицилию! — рычит Феликс. — И довольно. Ты не станешь увольнять Роберту. Более того, вам не следует больше никуда пристраивать Рафаэля, синьорина Берта. В этом доме полно бездельников, найдется кому присмотреть за ребенком.
— Фел, — слышится нежный голос, и внутри меня вздымается целая туча пепла. Туча летит над пустыней, которая тоже раскинулась внутри. — Не заводись!
Фел…И ему нравится, это видно.
Арина подходит, просовывает под локоть Феликса руку. Похлопывает ладонью.
— Ты слышишь меня?
С трудом сдерживаюсь, чтобы не вскочить и не оттолкнуть ее руку.
Зачем он тебе? Что тебе еще от него нужно?
Отстань от него, ты же замуж вышла…
Я так боюсь сказать это вслух, что чуть не зажимаю рот ладонями.
Я бы не поверила, если бы своими глазами не увидела. Но Арина в самом деле вышла замуж за Демида Ольшанского. Ее дочка, которую покрестил Винченцо, оказалась его дочкой.
Но я вижу, как Феликс на нее смотрит. И она с этим своим «Фе-е-ел…»
Возвращаюсь к ней снова и снова. Это уже болезнь, мне нельзя поддаваться. У меня здесь другие задачи. Я сюда пришла совсем не за этим.
Наступит ночь, я дойду до его спальни. Больше нельзя тянуть.