Нос щипало запахом гари. Жжёная резина, масло, пары бензина…
— Все живы⁈ — вопросил Волков.
— Горючего нет, пожара нет! — доложил бортмеханик.
— Вооружиться и на выход! — скомандовал командир экипажа. — Живее!
Богомолов открыл секцию хранилища и извлёк АГ-37С. Эта версия отличается от армейской лишь тем, что оснащена складным прикладом, без компенсатора отдачи.
Егор подпоясался ремнём с подсумком на четыре магазина, вставил один из магазинов в штурмовую винтовку и взвёл затвор.
— На выход! — скомандовал майор Волков. — Быстрее — мы на вражеской территории!
Вся территория до начала советской линии является вражеской. Нужно добраться до линии колючей проволоки, пересечь её и можно вздыхать спокойно.
— Нам страшно повезло, что мы приземлились здесь, — сказал Аркадиуш Теодореску. — Примерно семь километров до наших.
— Бегом! — приказал командир экипажа.
И они помчались на восток.
Бомбовый прицел Егор уже, фактически уничтожил — противник не должен получить самую секретную часть самолёта.
Это электронно-механическая ЭВМ, делающая прицеливание тривиальной задачей — она получает данные о высоте, скорости и курсе самолёта от специальных датчиков, и автоматически корректирует прицел, на бумаге, обеспечивая точность 5–10 метров кругового рассеивания при сбросе с 3000 метров. С высоты 10 000 метров он должен давать рассеивание около 40–50 метров, но в реальности оно составляет 600–800 метров. Это значит, что о прицельном бомбометании высокой точности можно только мечтать и остаётся только бомбить стратегические объекты по площадям.
Тем не менее, в руки врага это устройство попасть не должно, поэтому есть инструкция: активировать пятисотграммовый заряд тротила, который просто разорвёт и измельчит не только ЭВМ, но и все специальные датчики и прицельные приспособления.
— Нужно поторопиться! — сказал Егор, бегущий по полю. — До взрыва три минуты!
В небе промчались истребители сопровождения. Ведущий покачал крыльями, а двое ведомых взяли острый угол атаки и открыли огонь по кому-то на западе.
За спиной Егора раздался взрыв — это сработал ликвидационный заряд, уничтоживший кабину бомбардировщика.
Если бы их подбили, и нужно было прыгать с парашютом, пришлось бы задействовать его в воздухе. Всё ради сохранения государственных секретов.
Ни один член экипажа не знает, как именно работает бомбовый прицел и это называется защитой неведением — в плену, даже под пытками, невозможно рассказать того, чего не знаешь.
Корректировками прицелов занимается специальная группа из техперсонала аэродрома и говорят, что это люди из КГБ. Также они следят, чтобы пломбы на прицелах были нетронуты, и за тем, чтобы никто, кроме экипажа бомбардировщика, к ним не приближался.