— «Снегирь-1» на связи! — сообщил радист.
— Давай его сюда! — подошёл к нему майор Волков. — «Снегирь-1», «Клин-1» на связи! Приём!
Командир звена сопровождения сказал что-то.
— «Снегирь-1», «Клин-1», принято, — ответил майор. — Конец связи.
Он вернул наушники радисту.
— За нами погоня — три бронетранспортёра мотострелков и три мотоцикла, — сообщил Волков. — Уже вызвано звено штурмовиков, которые размочалят этих немцев, но лучше бежать быстрее. У кого красные дымовые шашки? Нам нужно пометить себя, чтобы штурмовики не ошиблись.
— У меня, — ответил Теодоряну.
— Зажжёшь её по сигналу, — кивнул майор. — Вперёд.
Они вновь побежали. Истребители «отработали» по преследователям ещё несколько раз, но это их, судя по радиосообщениям, не остановило.
Немцам очень важно догнать их и взять в плен. Экипаж тяжёлого бомбардировщика — это очень ценная добыча, стоящая дороже, чем возможная потеря всего мотострелкового взвода.
Старший лейтенант Богомолов учился в лётном училище пять лет — если он просто умрёт, то это будет дорогостоящая потеря для ВВС СССР. Пусть подготовят новых, пусть это не скажется на активности советской авиации на фронте, но если систематически выбивать лётный состав, то это, рано или поздно, начнёт оказывать своё влияние.
Нацисты действуют последовательно, поэтому тщательно ищут сбитых лётчиков и стараются брать их в плен. Ведь захваченный лётчик — это не просто потеря для врага, а ещё и ценные сведения об аэродромах, методах обучения, какие-нибудь актуальные данные о задействованных на фронте силах и так далее.
В плен попадать никак нельзя, умирать тоже, поэтому они бегут в самом важном забеге их жизни.
— Два километра и настигнут! — сообщил радист. — Противник вызвал авиаподдержку — радары засекли группу, летящую со стороны Вроцлава. Штурмовики будут через десять минут.
— У нас минут пять — это максимум! — произнёс майор Волков. — Оружие к бою — занимаем оборону у той балки. Огонь по сигналу!
«Это плохо», — подумал Егор, залегая за поваленным деревом.
— Ульянова в овраг! — приказал майор Волков. — Дайте ему пару гранат, на всякий случай!
Богомолов с Теодоряну взяли носилки и отнесли раненого младшего сержанта на дно заросшего бурьяном оврага.
— Держи, Саша, — вручил ему гранаты молдаванин. — Надеюсь, не пригодятся!
— Идите уже… — улыбнулся раненый.
Броню никто не снимал. Это замедляет их бег, но взрывы осколочных гранат и пули на излёте в защитном комплекте менее опасны, чем без него. А ещё Богомолов слышал, что пистолетные пули ему тоже нипочём.
Когда Егор вновь залёг за деревом, послышался громкий рёв мотоциклетных двигателей.