Он приблизился ко мне и хотел было уже помочь, как я дёрнулась от него и отступила, вспомнив несчастного на улице.
— Я хочу помочь.
— Чем? Почему ты добр ко мне? Иди, пока тебя не наказали, — прохрипела я.
— Ты попала в бреду, почему бы не помочь. Что случилось?
— Я не знаю, очнулась под мостом.
— Да, после бунта многие люди пострадали, — печально выдохнул юноша.
— Тебя могут наказать.
Он сделал ко мне ещё шаг. В лучах луны и небольшой свечи в его руках, смогла разглядеть незнакомца. Удивительно, но я видела всё чётче, чем раньше. Парень с рыжими, словно пламенными волосами, они свободно спадали на его плечи, а веснушки были разбросаны по загорелой коже.
— Жаль, король был очень хороший, даже слишком, наверно, потому его постигла такая судьба.
Мой взгляд скользнул по кожаному жилету, украшенному металлическими заклёпками, и грубые брюки.
— А дочери было двадцать, всего на год младше меня. Говорят её снасильничали, а потом на её глазах убили родителей и её саму. Да упокой Бог её бессмертную душу.
— А сёстры?
— То ли повесили, то ли вывезли из страны. Им всего было по два, милые близняшки.
По груди дали молотом.
— А Аделаида? Ей всего десять лет! — с придыханием спрашивала я. Губы дрожали, а по щекам валили слёзы.
— Её повесили.
Его слова ударили по мне так сильно, что я потеряла равновесие и упала на колени, закрыв лицо руками. Боль в груди была невыносимой, и я, вцепившись в щёки, заревела, словно зверь.
— Что с вами?
— Ты видел… видел когда-нибудь… — я подняла на него уставшие глаза. — Видел когда-нибудь принцессу Бланку?
— Прислуживал при дворе. Вам точно не нужна помощь? Может, позвать кого-то?
— Зеркала у тебя, конечно, нет.
— Нет, что вы, — улыбнулся он. — Я же обычный служащий при дворе.
— Опиши меня. Волосы, цвет глаз…
— Ваши волосы очень странного рыжего цвета, почти красные, глаза зелёные. — Я слушала его с замиранием сердца, ведь радужки у меня всегда были голубые. — А кожа бела, словно вы больны. Как вы себя чувствуете?
— Плохо.
На самом деле я соврала; болела только грудь. В ней волны гнева сменялись отчаянием. Страха и паники не было, только необузданная ярость.
“Понятно, почему он не узнал меня. Я бы и сама себя не узнала”, — подумала я.
— Могу я… здесь работать? — тихо задала вопрос и показывая на замок.
И вновь я услышала барабаны. Его сердце отбивало ритм. Вспомнив мужчину на улице, я отстранилась от парня.
— Нет, ты что? — он усмехнулся в ответ на мой странный вопрос. — Сюда берут только по блату, знакомству, таланту или удаче.
— А тебя почему взяли?