Насытившись, отпустила мужчину и села на него верхом. Но бой его сердца продолжался, хоть и слабо. Он дрожал, хлопая глазами.
— Когда смертный пот оросит меня, и душа с болезненными страданиями будет отдаляться от тела… — продолжила я молитву, которую начала во время бунта, грязным рукавом вытирая кровь с лица. — Господи, помилуй меня.
Я осмотрела его съёмную квартиру. Мягкий свет, проникающий через окна, создавал на стенах причудливые тени. Пол был выложен грубыми камнями, покрытыми коврами. На стенах висели гобелены с изображениями охоты и сражений; их цвета немного выгорели, но все еще были красивыми. Снаружи слышался тихий шёпот ветра, нежно касавшегося оконных рам.
— Я… помогу… отомстить, — хрипел мужчина, закрывая рану на шее.
— Я не убила тебя? Очень жаль, — выплюнула, закатив глаза.
— Я могу… помочь.
Заглянув в каждую комнату, я не нашла ничего необычного. Вернувшись к здоровяку, наклонилась и прошептала:
— Хорошо, я помогу тебе, а ты — мне. — Мужчина едва заметно кивнул. Всё его лицо было в алой жиже, пол под ним залит. — Мне нужны документы для доступа в замок, ты их подготовишь и представишь меня как свою дочь. — Я видела, как вена на его шее пульсировала, кровь заливала всё вокруг, сердце стучало всё слабее. Разорвав его рубашку, я обмотала горло, останавливая кровотечение. — Договорились, или мне помолиться за твою душу? — съязвила я.
— Догово…рились.
Неделю я жила под его крышей. Жак покупал мне платья и украшения. Он не признавал меня, потому всё время спрашивал о прошлом, как будто не верил, что я — мёртвая принцесса Бланка. Каждый день он приводил в дом проституток и накачивал их алкоголем, чтобы они даже не вспомнили, что я пила из них.
Красивая девушка сидела на диване гостиной, её глаза были закрыты, по шее лентой текла кровь.
— Она жива хоть? — пренебрежительно спросил Жак, заходя в помещение.
Я прислушалась к её сердцебиению.
— Да, она ещё дышит.
Я встала, поправив юбку, вытерла кровь с губ и шагнула к мужчине, закинув руки за спину. Подойдя близко, схватила его за камзол и усмехнулась.
— Помолись за её бессмертную душу.
— Это у тебя от дьявола, — плюнул жирдяй.
Я звонко рассмеялась и пошла к окну. Солнце озаряло проспект, окна выходили к реке, у которой я и очнулась. Свет не был мне чужд, только если каждая клеточка моего тела была покрыта одеждой. Я больше любила ночь. Только тогда я могла быть свободной и незаметной. Кто это сделал со мной? Зачем? Как это произошло? Эти вопросы я задавала себе каждую минуту.
Из дома графа был виден мой старый дворец. Каждый день я наблюдала, как туда приезжали кареты с подданными и повозки с продовольствием, словно ничего не произошло. Трупы после бунта с дорог убрали. Жизнь граждан восстанавливалась. Но мёртвые всё помнят.