— Когда душа моя, пораженная воспоминаниями моих преступлений и страхом, — стараясь поскорее дочитать молитву, — суда Твоего изнеможет в борьбе с врагами моего спасения, силящимися увлечь меня в область мрака мучений.
— Больная сука!
— Господи, помилуй меня.
К горлу приложили остриё и дёрнули. Появилось жжение, воздуха стало мало. Я начала захлёбываться, проваливаясь в пустоту, которая медленно, но верно забирала меня в свои объятия.
И вот я была вновь под грязным мостом, где пахло помоями. Меня скрутило. Я наклонилась, пытаясь вырвать желудок, но ничего не вышло, кроме желчи.
— Меня убили, — прохрипела я, вытирая рот запястьем. — Где тогда я? Это Ад? Я не успела дочитать молитву…
Качаясь, я встала и, хлюпая по грязи, попыталась выбраться. Ноги соскальзывали, словно они были не мои. Рыча и плача, я вылезла из канавы в которой находилась.
“Помню большие руки, сильную слабость, боль, забвение. Но что произошло на самом деле?”
На удивление, ничего не болело, не хотелось пить или есть, и тело не ощущало вялости, кости не ломило. В голове вспышками мелькали воспоминания. Они кружили, словно вихрь, не давая покоя. Взгляд мамы, улыбка отца, звонкий смех маленьких сестричек. Шатаясь, закрыла глаза ладонями и остановилась.
“Меня убили…”
И снова перерезанная глотка матери, хрип отца. Грубые мужские руки, которые хватали меня, мой крик в ушах. Всё это сводило с ума.
Грязная и в рваном платье, я вновь зашагала по мощёным улицам города, держась за стены. Встречные были пьяны, оборваны и с перегаром. Я невольно поморщилась и отвернулась, хотя сама не была лучше. От меня тоже несло.
“Куда мне идти? И куда я иду?”
Вдруг меня окутал чарующий аромат спокойствия. Я остановилась и начала оглядываться. Необычный сладковатый аромат манил меня. Всё тело забилось мелкой судорогой. Облизнувшись, прошептала:
— Что за запах?
Я завернула за угол. Тень мелькнула и скрылась за поворотом. Я проводила её взглядом, уже не понимая, что происходит. Но запах продолжался. Этот сладкий аромат свободы был рядом. Мой взор устремился вниз. В растекающейся луже крови лежал мужчина. Я опешила, но страха не почувствовала. Человек кряхтел и вздрагивал, он явно был ещё жив.
Необузданная жажда, которую я не ведала до сих пор, наполнила меня. Я кинулась к ещё живому мужчине, но вместо того, чтобы помочь бедняге, начала водить по нему пальцами и облизывать бордовую жидкость, вытекающую из него. Это был инстинкт, странное помутнение. Почувствовав вкус на губах, я выдохнула от экстаза, чуть запрокинув голову назад.
— Помоги…те… — прохрипел несчастный.