— Это была удача.
— Понятно. Ладно, я пойду.
Я начала медленно вставать, оглядываясь по сторонам, словно запоминая это место.
— Но ты же ранена! — Парень встрепенулся и подскочил, указывая на кровь на моем платье.
— Пустяки.
Я махнула ему рукой и направилась в залитый смрадом и гнилью город.
— Куда ты пошла? На улице опасно в такое время.
Я не ответила ему, чтобы не подвергать парня опасности. Тьма сгущалась, словно облако, затмевающее лунный свет, едва освещающий дорогу. В воздухе витал отвратительный запах, перебивающий ароматы еды и свежего хлеба, но не скрывающий гнилостных нот от сточных канав и мусора на дороге.
Я чувствовала, как холодный ветер проникал под платье, но не испытывала страха, не думала о смерти или возможной опасности.
“Любопытно, я, наверно, уже мертва”.
Темнота казалась живой, она шептала. Идя, оглядывалась, разглядывая тени, которые лазали вокруг.
«Как попасть в замок? Украсть платье? Найти документы? Легенду? Или просто ворваться?» — размышляла, сжимая кулаки. — «Они убили меня, моих младших сестер, отца и мать».
Я шла так долго, что солнце уже начало подниматься над горизонтом. Внезапно его первые лучи обожгли мою кожу. Я взвыла от боли и бросилась к ближайшему дому. С силой распахнув дверь, вбежала в темноту.
— Эй, какой чёрт тебя привёл? — вскрикнул кто-то.
Я узнала мужчину сразу — это был герцог Жак де Бо, остановившийся в городе на постой. Он направлялся в Вену по делам, когда его настиг бунт.
“Ох эти бунтовщики, герцоги и графы, которые поддержали нового короля”.
— Ты кто такая? — кричал он, направляясь ко мне.
А я стояла, продолжая с любопытством разглядывать мужчину: огромный живот, борода и до неприличия вычурный камзол.
“Он говорил, что едет в Вену, все ему верили, но сейчас сама удача свела меня с предателем”.
— Кто такая? Почему врываешься ко мне?
— Я не знаю кто я, что я, как оказалась здесь и почему все так, — шептала я, — но я точно знаю одно, ты предал моего отца.
Мужчина встрепенулся. Я услышала, как его сердце забилось быстрее.
— Я не чувствую ничего: ни страха, ни боли. Я Бланка Олдрич… мертва. И я потяну тебя за собой, — говорила, наступая на старика и обводя языком острые клыки. Странная жажда наполняла меня, вены шипели от желания испить его кровь.
— Кто ты? Что тебе надо? — завопил он.
Прижав мужчину к ковру, я удивилась своей силе — он был слабее меня. Вонзившись в его шею, я желала разорвать его на части. Не испытывая раскаяния или жалости, я была охвачена необузданной жаждой. Кровь хлестала по моей глотке, и я испытала непередаваемую эйфорию. В тот момент в моей голове не было ничего, кроме желания убить этого толстяка, финансировавшего бунт. В моей душе не осталось прежних страданий, только жажда.