«Никогда не поощряй тьму. Она — твой инструмент, не наоборот», — говорил мастер Зохарий. Так оно и было. У неё не имелось ни одной причины убивать мага, да и после такого финта она вскоре отправилась бы вслед за ним — только не факт, что к свету. Глупая мысль, принесённая с той стороны. К тому же ей не хватило бы сил.
Перед возвращением Айра проверила, оставила ли она хоть какие-то следы. Когда выяснилось, что следов нет, гордость снаружи кокона довольно оживилась.
Как только Айра закончила с последними формальностями, она отпустила тьму и дала знак Селесте, что завершила проверку. Вскоре принцесса встала с кресла и, напоследок поцеловав короля, попрощалась с ним.
Снаружи всё осталось как и прежде. Незадачливый светлый маг, спрятав ладони под мышками, продолжал дремать. Гвардейцы бросали на него завистливые взоры, однако не будили.
— Ваше высочество, — послышался знакомый голос, в котором, если прислушаться, играли насмешливые нотки. Только один человек во дворце позволял себе такое.
— Аладиларий.
Как ни странно, внешний вид проклятого рыцаря оставлял желать лучшего. Он осунулся, встрёпанные волосы и красные глаза создавали впечатление, словно он страдал бессонницей.
— Приятно видеть, что хоть у кого-то во дворце сохранилось уважение к семейным традициям.
— Желала бы сказать то же самое о вас. Однако стремление к силе славится тем, что любые клятвы перед ним что пыль.
— Такое уж животное человек. Ему вечно мало, вечно он ищет пути откусить побольше, воспользоваться любым доступным орудием… пока не подавится.
Аладиларий посмотрел на Айру, и она затрепетала — от испуга и тянущего возбуждения внизу живота, вызванного мыслью о том, какими знаниями обладает этот страшный и опасный тёмный маг. Подмастерью самоучки вроде неё не вообразить глубину хранимых им тайн. Для Айры, искательницы истины, впитавшей стремление своего учителя к расширению границ познаваемого, не существовало ничего притягательнее мастерства в обращении с искусством. С каким наслаждением она выжала бы из рыцаря знания до последней крупицы, пока он не захлебнулся бы криком, спеша выдать все техники. К идущим по тернистой тропе магии жалость была непозволительной роскошью.
Из трактатов мастера Зохария Айра выяснила, что древние маги прошлого отыскали способ не манипулировать тьмой напрямую, а смешивать её со светом, отдаляя приближение сумасшествия. Аладиларий точно пользовался ей, она видела жемчужное плетение, когда он затаскивал Такуми на скамью. Зависть жарким комом стояла в глотке Айры, пока она разглядывала носки своих туфель. Пустые фантазии: её склонность к магии, способность зачерпывать силу была ещё меньше, чем у посредственности Такуми. Она не сумеет и десятой части того, что прихвостень Мадила исполнит по щелчку пальцев.