Отправил ее в дом, а сам добрел до ближайших деревьев, где сразу сунул себе два пальца в рот. Через мгновение рефлекс сработал, меня согнуло пополам, а сытный и вкусный ужин благополучно ушел на удобрение деревьям.
Тут же я взял бурдюк с родниковой водой, сначала прополоскал горло, а затем уже и напился. Сам бурдюк был из-под целебной смеси, но сегодня он где-то «потерялся». А воду набрал днем, нашел укромное место, где меня никто не заметит.
Вернулся домой к Вешке и с отличным настроением занялся сексом с молодой горячей девушкой. И впервые за долгое время мне если и снились кошмары, то я их совершенно не помнил.
Поэтому дальше продолжил действовать по выбранному курсу. Я был жизнерадостным Рейном, довольным жизнью. И даже счастливым от того, что нахожусь в столь прекрасном месте. Просто пару раз в день я уходил в лес удобрять деревья по уже отработанной схеме.
Пришлось распотрошить мой неприкосновенный запас синтезированных батончиков. На фоне местной кухни они казались еще более мерзкими на вкус, чем обычно. Но были крайне сытными.
Постепенно от прогулок я перешел к ежедневным тренировкам. Полный комплекс упражнений пока трогать не стал, тем более не спешил возвращаться к боевой составляющей. Но общая физическая нагрузка давалась с каждым днем все легче, что повышало мое настроение еще сильнее.
Ну и физические упражнения с Вешкой вносили свою лепту, тем более я постепенно начал увеличивать как их интенсивность, так и продолжительность.
И деревенские радовались, потому что счастливый Рейн и истории рассказывал ярко, с огоньком и задором.
— Рейн, — поймал меня Юлим во время завтрака. — Внучка говорит, что ты уже совсем окреп. Здоровье ключом бьет.
— Ну, не совсем так, но близко к былой форме, да.
— А волшба?
— Не дается, — покачал я головой. — Волшебный дух, он хрупкий, ему больше времени надо.
— Понимаю. И понимаю, что ты скоро нас покинешь, верно?
— Если не выгоняете, то я бы предпочел еще немного воспользоваться вашим гостеприимством. Мир за рекой опасен, а я пока недостаточно окреп, чтобы сражаться за собственную шкуру.
— Никто тебя не выгоняет, — радостно произнес Юлим. — Живи, сколько хочешь. А там, глядишь, может, и передумаешь уходить? Мазай говорит, что ты и рыбачишь так, словно с удочкой в руке родился. И лес уже выучил как родной.
— Может, и передумаю, — произнес я. — Рано говорить. Чтобы делать выбор, нужно, чтобы этот выбор хотя бы был. А у меня пока его нет.
— Тоже верно. Ты пойми правильно, никто работой тебя утруждать не собирается. Помнишь наш разговор про девятнадцать лет спокойствия? Будь у нас такой боевитый волшебник, как ты, то может, и правда горя не видели бы? Может, и истории об Обнимающем тогда обретут плоть?