Сто двенадцать бессмертных, поменявших души на возможность делать одно и то же чуть дольше, чем отмеряно. Интересно, они не умирают только от старости или вообще?
Обнимающий показал мне: здесь не было глубоких стариков и детей, потому что они слабы и не способны выполнять волю Обнимающего. Дети не могут вырасти, потому что они застрянут в своем бессмертии.
Оставили только самых красивых девушек, потому что они способны заманивать, опутывать. Обнимать. И так уже больше ста лет. Каждый год в ночь Сплетения они приносят еду своему богу. Иногда сильных спиритов, иногда животных или артефакты.
Но чаще всего они берут телеги и выходят за реку на охоту. Потому что там есть люди, на которых можно напасть, спеленать, увезти, утащить, оплести и обнять. Они слабы, не могут дать отпор. Поэтому нужно много людей. Очень много. Каждый год.
Я дал указание, и маска пометила всех жителей деревни как цели для уничтожения. Сто двенадцать целей. И одну в качестве союзника.
Когда жители начали пятиться в сторону выхода, им в спину донеслось гневное рычание. Послышались первые крики и возгласы, когда деревенские поняли, что выход им перегораживает огромное чудовище, чья шкура ощерилась острыми шипами, а в глазах плещется чистая звериная ярость. Выхода не было.
Звякнула тетива, стрела из отрезанного корня Обнимающего ударила мне в грудь, отскочила и упала на землю. Костюм легко отразил атаку. Получается, богоугодный стиль.
— Никаких шансов, — произнес я, глядя в округлившиеся глаза Давида. — Ни у тебя, ни у твоего божка. Суббота, — обратился я к шипогриву. — Этих можешь не жалеть. Это уже не люди.
Словно бы дожидаясь моих слов, бог сделал свой ход. Последнее, что он мог сделать. Маски на лицах паствы зашевелились, корни выстрелили, пробивая кожу и проникая все глубже. Жители начали орать от боли, их тела ломало и корёжило, когда корни проникали все глубже и глубже.
Вместе с этим Обнимающий напитывал их темным эйбом. Он и так покрывал их раньше, просто я никак не мог этого разглядеть. Что ж, я тоже не всё знаю и продолжаю учиться. И вот сейчас прекрасно вижу, что эйб, который раньше просто окутывал их ауру, теперь проникал внутрь, меняя тела.
Маски были сброшены, и через несколько секунд я стоял в окружении культистов Обнимающего. Тела покрыты корой, глаза источают зеленый свет, головы и конечности оплетены корнями. А еще от них омерзительно несет Горицветом. Темные боги на удивление вонючие.
— Так даже интереснее, — произнес я.
Тесак влетел в Давида, пробил его насквозь и пригвоздил к стене пещеры. Рывок с контролем цепи, и оружие пролетает в противоположную сторону, мгновенно пронзив первожреца Юлима.