Будь Четверг сейчас на связи, он бы выдал какую-нибудь философскую речь — мол, я иду по проторенной мастерами дороге, но сколько бы я ни тренировался, я всегда буду лишь следовать за чьей-то спиной. Ну или более бредовое и непонятное что-то выдал бы, просто чтобы позлить.
Но Четверга нет, поэтому приходится злиться на себя. Даже на деревенских не позлишься — трудно обижаться на трупы. Да и трупами это назвать нельзя. Труха и песок один.
— Пошли, — похлопал я шипогрива. — Еще ничего не кончено.
Суббота недовольно тявкнул, явно не желая вставать. Вот же ленивая шипастая жопа.
— Нет, если взялся делать дело, надо доводить его до конца. Ты же не ешь только половину мяса? Не грызешь половину игрушки? Вот и тут так же. Делать надо основательно, даже если не нравится.
Пес встал и поплелся за мной, недовольно фыркая каждые пять метров.
Я нашел узкую тропу, ведущую вверх на холм. Забрался по ней и замер, разглядывая открывшееся зрелище. Плоский срез, усыпанный алыми цветами, покачивающимися на ветру. А в центре стоит странное дерево.
Кривое, косое, с бочкообразным стволом и короткими сухими ветвями. По высоте ветви не доходили и до трех метров, в целом я руками смог бы дотянуться.
А еще в дереве я заметил эйб. Прямо внутри. Совсем крохи, но он циркулировал, как в живом организме.
Медленно двинулся по кругу, стараясь не приближаться слишком близко. Обойдя дерево с другой стороны, увидел, что оно по форме напоминало человека, который обнимает себя за плечи. Как столб на площади, только более детально выполненный.
А затем дерево открыло глаза и посмотрело на меня. Честно говоря, от этого взгляда я на мгновение вздрогнул, но быстро взял себя в руки.
— Приветствую, избавитель, — прохрустело лицо.
— Одор, я так понимаю? — спросил я.
— Так меня зовут.
— Так ты местный травник?
— Ложь. Я лишь выращиваю Горицвет. Слежу за ним. Придаю те или иные свойства.
— Занятная работа. Что-то Обнимающий тебя не сильно любит, как я погляжу. Или это наоборот, он тебя так наградил?
— Смейся над стариком, если тебе от этого легче.
— Никто не смеется, — ответил я серьезно. — Просто интересно понять, как ты до такой жизни дорос.
— Ты ранил бога…
— Да не бог это никакой.
— Как скажешь. Но раз ранил, то прошу тебя, убей его. И на этом моя служба закончится. Я жажду покоя.
— Я за этим и пришел. Куда копать?
— Прямо передо мной. Три метра в глубину.
— Так. Тогда я сейчас вернусь, а ты никуда не уходи.
— А говоришь, не смеешься.
— Да я то еще брехло, не обращай внимания. Поржать над кем-нибудь, это ж вообще святое. Вот твои соседи юмор не оценили, и где они сейчас?