— А про что ты говоришь?
Плавно жму плечами, продолжая смотреть на свет в моей любимой тьме.
— Например, когда я рожала, он был со мной рядом. С самого первого мгновения, как я поступила в больницу, до конца. Мне было очень страшно, и он не оставил меня. Поддерживал. Держал меня за руку и просил быть сильной…Он первый взял нашу дочь на руки. Он перерезал пуповину, а потом сказал, что за нее всю жизнь будет мне благодарен. Он сказал, что она такая же красивая, как я…
Быстро стираю слезу со щеки и мотаю головой с улыбкой.
— Глупо, наверно, это же и его ребенок тоже…но он был так…особенно счастлив. Девочка же…а я переживала. Думала, что он расстроится. Все же мужчины хотят мальчиков, но Анвар был так счастлив…Потом он спас моего отца. У него начались серьезные проблемы со здоровьем, и без Анвара…он бы умер. Это он договорился с врачами из Израиля и все оплатил, а потом поехал с нами туда. Он держал нас с мамой, параллельно работал и помогал с Авой. Не знаю…может быть, тогда он меня все-таки любил?
Кирилл никак не отвечает, а я и не жду. Шумно выдыхаю и киваю самой себе. Да, наверно, в наших отношениях было когда-то что-то настоящее, Ава тому подтверждение. Наша девочка родилась в любви…
— Но уже неважно, — выдыхаю смешок и поднимаю чашку, — Ничего не вечно под луной. Если между нами что-то и было настоящее, то все изменилось. Он изменился. Анвар стал жестким, а после смерти своего отца…Знаешь, он уже тогда так странно на все это реагировал.
— В смысле?
— Ну…Анвар очень любил своего отца, он его уважал и стремился заслужить уважение, а тогда…я помню, что он был очень напряженный весь день, но когда сказал, что произошла трагедия…клянусь, мне как будто показалось, что…
— Что?
Поднимаю глаза и хмурюсь.
— Что он злится. Очень сильно злится, но не на…саму трагедию, а по какой-то другой причине. Короче…я не знаю, как это объяснить. Я просто почувствовала в его реакции что-то неестественное, но, возможно, ты был прав. Это все твоя теория о богатстве, которая здесь просто нашла свои подтверждения.
Кирилл щурится. Я чувствую себя неловко. Снова. Мне кажется, что сказанное могло быть понято совсем не так, как я бы того хотела.
Неблагодарная? Типичная барышня, которую обидели, и она теперь демонизирует бывшего? Называет его козлом, и все грехи на его шею? Вполне вероятно.
Черт…
Решаю резко сменить вектор разговора.
— Теперь я могу задать тебе вопрос?
— Конечно.
— Что скрывает Алеша?
Повисает тишина. В глазах Кирилла я замечаю что-то, что не могу объяснить, зато по внутренним вибрациям, которые сразу отражаются в сторону подтверждения моим опасениям.