Он действительно скрывает тайну…
— Ты мне не расскажешь, да? — тихо спрашиваю, он хмыкает и переводит взгляд мне за спину.
— Это не я должен говорить.
Резко поворачиваясь и замираю. На пороге кухни стоит Ваня. Тот, с кем я очень искала встречи, и, пожалуй, единственный, кто мог бы дать мне ответы на мои вопросы…
Надя
— Я вас оставлю.
Кирилл тихо ставит чашку на стол, потом ловко спрыгивает со стула и двигается по направлению к Ване. Лишь на мгновение он замирает, послав ему какой-то непонятный мне взгляд, и все-таки скрывается из вида.
Мне хочется вопить.
Я Ваню знаю миллион лет в квадрате, чего бояться? Казалось бы. Но даже фактически незнакомый, загадочный и явно сильно облажавшийся в прошлом Кирилл вызывает во мне больше положительных чувств, чем этот человек. Я не злюсь на него, если что, правда. Просто…рядом с ним не знаю, куда себя деть, и это, кажется, становится аксиомой.
Выкручиваю руки, притаилась, как кролик. Смотрю на него. Мне не хочется снова обжечься о его жесткий взгляд, а тем более я не готова услышать какой-нибудь особо зажигательный спич относительно себя и своей жизни. Точно не сейчас. И без того слишком глубоко окунулась в прошлые иллюзии, а розовая пыль их до сих пор не развеялась… Очевидное подмечать — это забота капитана Очевидность, а не его! И вообще…господи, будто я сама все про себя не знаю.
Неприятно, признаю. Да, мне неприятно и колюче изнутри, как будто я морского ежа проглотила, а не наступила на него когда-то.
Фантомная боль покалывает левую пятку. У меня там до сих пор три шрама осталось, и я хорошо помню, как Анвар потом тащил меня до главного корпуса гостиницы на руках. А потом и до машины. И до больницы. И до палаты…
Ох, испугался он тогда очень сильно. Я была рада, что мы с собой не взяли Аву, ведь у меня случилась жесткая, аллергическая реакция и какой-то панический припадок. Я громко плакала, как ребенок, и через предложение молилась, чтобы мне не отрезали ногу.
Ну да. Не лучший мой выход, конечно же. Но что поделать? Я мнительная.
А Анвар — скала. Мне казалось, что в какой-то момент он должен был сорваться. Ну, просто не мог не сорваться! Понимаете? Я действительно переборщила, меня понесло, и ни один человек такого выдержать просто не смог бы! А он смог…Плотно сцепил челюсть, смотрел перед собой, глухо молчал. После того как реакция была нейтрализована, он еще умудрился пролежать со мной всю ночь, крепко прижимая к своей груди…
И это снова больно. Столько фальшивых воспоминаний, а зачем? Зачем он постоянно в голове моей укреплял мысли, что у нас все по-настоящему? Если нет…