Инстинкт заставил меня свернуться калачиком, но это не помогало. Боль была не в животе, а словно везде. В костях, в мышцах, в самой крови.
Дверь распахнулась. В проёме возникла тонкая тень – Роксана. Она не спрашивала, не кричала. Она замерла на секунду, оценивая, потом тихо позвала:
– Госпожа Марта точно угадала время начала родов, – выдохнула она, и это было не обращением ко мне, а констатацией плана. Её руки скользнули под мои плечи. – Вставай. Сейчас. Надо дойти до купальни.
Она не просила, не уговаривала. Ласково и настойчиво, но приказывала. В её голосе была такая железная уверенность, что я, стиснув зубы, позволила ей поднять себя. Моё тело стало чужим, непослушным грузом. Каждый шаг по короткому коридору в нашей небольшой квартирке давался ценой нового витка боли. Я хрипела, кусала губу, цеплялась за её узкие плечи, которые вдруг оказались крепче любой опоры.
– Дыши, – голос младшей сестры звучал у самого уха, отчётливо сквозь туман в голове. – Глубоко. Он тоже сейчас борется. Помоги ему.
Она усадила меня на приготовленные в купальне на лежанке простыни, подложила под спину свёрнутое одеяло. Её движения были резкими, но точными. Потом она наклонилась, и её лицо, бледное в свете единственной свечи, оказалось прямо перед моим.
– Я бегу за Мартой. Ты не шевелись. Потерпи.
Она не ждала ответа. Развернулась и исчезла в темноте коридора, притворив дверь. Одиночество накрыло меня с новой силой, смешавшись с болью в клубящийся ужас. Я осталась одна. Минуты растягивались в вечность. Я молилась всем богам, которых знала, чтобы она успела. Чтобы Марта не отказалась. Чтобы всё для нас сыном окончилось благополучно.
Потом дверь снова распахнулась. В проёме стояла Роксана, запыхавшаяся, с растрёпанными волосами, а за её спиной маячила широкая, спокойная фигура Марты. Старая драконица вошла, окинула взглядом комнату, меня, и её лицо не выразило ни удивления, ни паники. Только профессиональную сосредоточенность.
– Надо же, дождалась, – пробормотала она, но не мне, а скорее, судьбе. – Ну-ка, посмотрим.
Её большие, тёплые руки легли мне на живот, и от одного этого прикосновения стало чуть легче. В них была сила опыта, которой так не хватало мне.
– Всё идёт как надо, дитя, — сказала Марта своим низким, бархатным голосом. – Тяжело, да. Но ты сильная и помощница у тебя боевая.
Она начала руководить процессом. Её указания были краткими, ясными. Роксана превратилась в её тень. Подавала тазы с водой, раскладывала инструменты, кипятила на маленькой походной горелке воду. Девочка не говорила ни слова, но её глаза не отрывались от Марты, впитывая каждое движение, каждый жест. Она училась. Здесь и сейчас, в кромешном аду моего страха, проходила самый важный в своей жизни урок – урок сохранения жизни.