Однажды, ближе к вечеру, когда я, закончив смену, собиралась в подсобке, ко мне подошла старая драконица-аптекарь, Марта. Она была из тех, кто помнил ещё мою бабку.
– Дитя, – сказала она тихо, отведя меня в угол. – К тебе присматриваются недобрым взглядом.
– Кто? – спросила я, хотя в груди уже похолодело.
– Сын леди Рокот. Люциан. Шныряет вокруг, задаёт вопросы. Про тебя, про сестрёнку твою. У него мать… – Марта брезгливо поморщилась. – Та ещё гадина. Злопамятная, а теперь ещё и злая, как раненый скорпион. Говорят, её бесит, что у тебя от того повесы ребёнок будет, а у неё от мужа-старика – только этот выкормыш. Зависть – страшный яд.
Я поблагодарила её и пошла домой, чувствуя, как по спине бегут мурашки. Это было не просто высокомерие. Это была целенаправленная, ядовитая ненависть. Её остриё было направлено не только на меня и Роксану, но и на того, кого я носила внутри.
Дома я рассказала всё Рокс. Она слушала, не перебивая, сидя на своём табурете у камина и точа короткий кинжал. Лезвие скользило по камню с неприятным, по-змеиному шипящим звуком. Когда я закончила, она подняла глаза. В них не было ни страха, ни паники. Была холодная, безжалостная ясность.
– Значит, так, – сказала она, отложив точильный камень, он принадлежал ещё нашему прадеду. – Они хотят ударить по самому больному, по тебе. Через тебя – по нему, – она кивнула на мой живот. – Не выйдет!
– Рокс, он дракон. Взрослый, обученный…
– Он – трус, – отрезала она. – Трус, которого маменька натравила. Такие мыслят и действуют по вбитому с детства шаблону. Он будет ждать слабости, пытаться запугать. Просто не полезет в открытую драку. Ведь всегда заботится о целостности собственной побитой молью шкуры и думает, что слишком рискует. Значит, будет подкрадываться. Распускать ядовитые слухи. Может, попробует устроить «несчастный случай», – она встала и подошла к окну, глядя в темнеющий двор. – Значит, нужно сделать так, чтобы он побоялся даже гадить.
Роксана не стала объяснять мне тонкости плана. Проще было показать полученные результаты.
Через два дня Люциан Рокот нашёл её. Вернее, это она позволила ему себя найти, тренируясь на пустыре за старыми складами. Место было безлюдное, усеянное обломками камней и покосившимися столбами – идеально для «несчастного случая».
Я наблюдала из окна чердака соседнего корпуса. Моё сердце колотилось где-то в горле. Марта предупредила, куда и когда он обычно ходит «прогуляться».
Единственный сын леди Таверры Рокот был высок, строен, с тёмными, аккуратно уложенными волосами и лицом, на котором уже застыло выражение врождённого превосходства. Он был не в плаще, а в лёгкой, дорогой тренировочной форме, чтобы было удобно «отрабатывать приёмы».