— Нет, — покачал головой я и открыл глаза. — Просто пытался вспомнить.
Повернулся и закрыл дверь в комнату, после чего мы двинулись вперед и уселись на кровати друг напротив друга. Я посмотрел ей в глаза — пусть и блестящие от выпитого, но все равно какие-то внимательные что ли.
Думаю, мы могли бы стать с ней друзьями. Настоящими. Такими, каких у меня сейчас нет.
Ну а как можно подружиться с человеком, если знаешь, что сегодня его, возможно, придется под молотки отправить? Сложно это. Совсем уж сложно.
Вот Вирус, Жид, Фрай — это были настоящие друзья. Это я помню. Потому что делили все поровну — и бой, и пиво в солдатском баре и шлюх в таком же солдатском борделе. Несмотря на то, что номинально среди них я все-таки считался командиром.
С Сашей же не так. Есть понимание, что я ее буду беречь, причем до последнего. Да, именно так.
— О чем задумался? — спросила она, продолжавшая все это время наблюдать за мной.
— О дружбе, — ответил я.
— Ты немного странный, — сказала девушка. — Я твоих эмоций прочитать не могу. Прям вообще.
— Ага, шизоидная направленность личности, — кивнул я.
— Это ты с чего взял? — она вдруг нахмурилась.
— Да придумалось просто.
Ничего о направленности личности в моем личном досье, которое я прочитал на той военной базе, не было. А информация там была. И обследовали нас внимательно — кого попало не отправляли в заграничные командировки.
— Ну вот и не придумывай больше, — как-то даже зло проговорила она. — А вообще, по тебе видно, что ты хороший. Я это еще, когда ты нас из больницы вытащил, поняла. Даже раньше, когда ты спать лег в палате, а я к тебе пришла.
— Уж не знаю, — я покачал головой. — С тобой многие не согласились бы. Ты и сама сегодня не согласна была, вроде как. Я подумал, что ты на меня обиделась… Ну, что я с Наташей так.
— Испугался, что общаться больше с тобой не буду? — спросила она.
Я отвечать на этот вопрос не хотел. Потому что сам ответа не знал. Разобраться в том, что чувствовал к ней, не мог. Тут уж очень многое смешивалось.
«За полковыми дамами не ухаживай. Не заводи грязь в своей полковой семье, в которой придется служить десятки лет». Это я откуда помню?
А, да. Кодекс чести русского офицера. Странные дела, как я могу вообще его знать? Читал, значит.
А тут…
— Ты интервью решила со мной провести? — вопросом на вопрос ответил я.
— Ну, ты не уклоняйся, — она усмехнулась. — Отвечай.
Она упорная.
— Да, испугался, — кивнул я. — А почему нет? Если честно, то ты единственная, с кем мы могли бы стать друзьями.
— Только друзьями? — тут же спросила она.