— Ты знаешь, — пробормотала она. — Я же в тебя сразу влюбилась. Когда увидела, как вы с тем парнем вломились к нам на отделение. Помнишь, что я тогда сделала?
— Да, — кивнул я. — Ты меня поцеловала.
— Это на эмоциях было, — она оторвалась от меня, посмотрела мне в глаза. Явно смутилась. — А потом, когда пришла к тебе. Поняла, что все, пропала. Сложно это, Сереж, очень сложно.
— Понимаю, — кивнул я. — Для меня тоже все очень сложно. Но ты мне нравишься. Реально нравишься, Саш. Я… Даже не знаю, как все это выразить. Трудно.
— Трудно, — хмыкнула она и отстранилась. — Это мне трудно было тебя с Ликой видеть. И еще сложнее было, когда тебя привезли с продырявленным животом. Мы ведь тебя еле спасли. И мне страшно, Сереж.
— Чего ты боишься?
— Да… Вот сейчас ты со мной, да? А завтра уйдешь. Опять поедешь на свою войнушку. И я представлять не хочу, что со мной будет, если с тобой что-то случится. Может быть…
Она замолчала, посмотрела на меня внезапно посерьезневшим взглядом, после чего все-таки продолжила:
— Может быть, сбежим? Куда-нибудь в горы. Тут есть домики. Никто до них никогда не доберется, никакие «Вороны». И просто там будем жить. Как в первобытные времена. Отшельниками.
Я улыбнулся. Да, это хорошо было бы. Сбежать от всех проблем, от войны, которую я сам же устроил с бандитами. От крови, смерти. И просто жить там вот так вот, сколько получится. Пока наш срок не истечет.
Только вот это несбыточно. Потому что мне придется рисковать. Мы же не проживем на одном огороде и охоте. Даже отшельники периодически выбираются в города, чтобы купить соли и того же пороха для оружия. А сейчас нет мест, где это можно было бы купить.
И тогда мне придется идти в замертвяченные города. Чтобы добыть еды, топлива для генераторов. И все равно рисковать. А сколько еще я буду достаточно силен, чтобы это делать? С учетом, что уже сейчас я — инвалид. Бодрящийся, да, но инвалид, у меня нет трети кишечника и черепно-мозговая травма с непонятными эффектами. Может быть, она и заставляет меня вести себя так.
— Да, я понимаю, что не получится, — сказала она. — Мы просто умрем от голоду и все. Или тебе придется опять идти в города за едой.
— Будет лучше, когда мы победим, — сказал я. — Когда больше не будет «Воронов». Тогда мы заселимся в какую-нибудь заброшенную деревню. Построим там стену, вышки, пулеметы расставим, и никто к нам никогда не сунется. И будем жить среди людей спокойно, как нормальные люди.
— Только вот этим людям повоевать придется всем, так? — она улыбнулась вдруг, но уже как-то грустно. — Ради светлого будущего. Я правильно понимаю?