— Офицерские курсы, — вспомнил я. — Я проходил офицерские курсы. А дальше… Не помню, Саш. Знаю, что по званию я майор, а по идее без высшего я таким стать не мог. Чтобы выше, точно академия нужна, а так… Там какая-то мутная история, я не знаю, почему у меня именно такое звание. В досье ничего об этом написано не было. А что?
— Да, знаешь, — она улыбнулась. — Есть шкала по определению риска внезапной смерти младенца. Вот там даже образование родителей учитывают. Если у обоих высшее образование, то ставят ноль баллов. Наименьший риск, то есть.
Я замолчал. Чего она это вообще о детях заговорила? Подшучивает надо мной или что? Мы точно не на той стадии отношений, чтобы об этом задумываться.
Вот с Ликой да, могли. Но не время и не место было.
А с Сашей… Да вообще непонятно что. Есть привязанность, есть какое-то теплое чувство, но пока совсем не ясно, к чему оно приведет.
— Все, последний шов остался, — она улыбнулась вдруг. Перевела тему.
— Давай, — сказал я. Щеку саднило. Но если зашить, действительно будет легче.
— Заживление первичным натяжением будет, — Саша продолжала улыбаться. — Как в книжках.
Последний шов я перенес стоически. Она затянула узлы, отрезала лишнее. Коснулась моей щеки ладонью.
— Мужественно выглядишь, Сереж.
— А до этого не мужественно выглядел? — спросил я.
— Да… — пробормотала она. — Но без всех этих шрамов было бы лучше.
— Не нравлюсь? — задал я следующий вопрос.
— Нравишься.
Я резко встал, обхватил ее руками. Подумал оттолкнет меня, отстранится, но нет, она этого не сделала. Наклонился, коснулся кончиком носа ее носа, заглянул в глаза. Они смотрели на меня с ожиданием.
А потом я поцеловал ее. Почувствовал тепло губ, мятную зубную пасту. Она мне ответила, сперва нежно, а потом постепенно поцелуй становился все более и более страстным. Ее язык проник мне в рот, я вытолкнул его своим, они сплелись…
Не знаю, через сколько времени мы оторвались друг от друга. Может быть через секунду, а возможно через тысячелетие.
— Спасибо за цветы, Сереж, — проговорила она.
— Я надеялся, тебе приятно будет, — ответил я. — Вот и все…
— Правда, очень приятно, — она улыбнулась, как-то робко, несмело. — Если честно, я и не помню, когда мне в последний раз кто-то цветы дарил. Особенно такие, полевые.
Я улыбнулся и обнял ее. Она положила голову мне на плечо и некоторое время мы просто стояли вот так. Я почувствовал, как между нами разрушилась стена. Была она, а теперь нет, рассыпалась осколками, как будто в нее прилетело что-то очень массивное. Разве что дыма нет, да и не ранило никого.