И питание нормальное. Но эта ебаная пуля в живот. И операция.
— Да… — проговорила она. — Их много. Вот этот вот, он от чего? Пуля?
Она ткнула мне в левую часть груди, и там действительно был шрам, похожий на звезду — расходился в разные стороны лучами рубца. Я прищурился, пытаясь вспомнить. Откуда он у меня вообще?
— Да, — кивнул я. — От пули. Пистолетная. Мы схватились с одним из партизан, когда они напали на нашу базу. Он успел выстрелить в меня.
— А что сделал ты?
— Я выдавил ему глаза, — ответил я, окончательно вспомнив эту историю.
Да. Мобильный лагерь, где мы сидели с отрядом. У них откуда-то нашлось устройство ЭМИ, которым эти ублюдки вырубили защитную систему. И одновременно полезли со всех сторон. У того парня, очень похожего на индейца, закончились патроны. У меня тоже. Я бросился на него, а он успел выхватить пистолет и выстрелить.
Тогда у меня был автомат с одним магазином, а бронежилета я надеть не успел. Вот и получилось так.
— Жестко, — сказала она.
— На войне всегда жестко, — только и оставалось ответить мне.
— А вот этот сделала я, — сказала она, проведя пальцем по длинному бугрящемуся рубцу, который шел через весь живот.
От мечевидного отростка до паха. Самый свежий. По бокам еще можно было разглядеть следы от швов.
— Да, — ответил я. — И спасла мне жизнь.
— Лапароскопов у нас не было, — ответила она. — Да и не помогли бы они, это не аппендицит. Если честно, у тебя шансов выжить-то было процентов двадцать. Но ты смог сделать это. А вот это…
Она дотронулась до еще одного звездчатого шрама чуть в стороне от этого длинного.
— Это та самая пуля, — кивнул я. — Винтовочная. Бронежилет пробила.
— Это жестко, — повторила она. — А вот этот?
Старый совсем, тонкий, на левой стороне груди. Похожий на полумесяц, кривой.
— А этот не на войне, — я улыбнулся. — Не поверишь. Это в Питере, я поехал туда на отдых. И там в пьяной драке.
— Ты дрался по пьяни? — она задрала вверх бровь.
— Я вышел из бара, — ответил я. — Там двое парней подрались, потом за ножи схватились. Я влез. Одного вырубил, второй успел меня порезать, но… Его я тоже вырубил. Захотелось, короче, почувствовать себя героем.
— Дурачок. Хорошо хоть выжил.
— Да там нож тупой был, — я махнул рукой. — Это просто царапина, я даже в больницу не пошел — пластырем заклеил и все.
Саша наклонилась и принялась целовать мои шрамы. Сперва один, потом второй, третий. Ее губы касались меня легко, будто крылья бабочки, и ощущение было такое, будто от каждого поцелуя меня пронзали разряды тока.
А потом она каким-то неуловимым движением стянула с меня брюки и трусы. Наклонилась ниже.