Это всё было очень интересно, но Ваню с самого начала глодала мысль, которую он решил осторожно проверить:
— А сколько детей было у Горыни?
— Один, сказывают, — проворчал Кузнец.
Тут Ваня поднялся, поклонился Кузнецу в пояс и произнёс:
— Слава тебе, прародитель!
— Эк тебя раскололи-то, Ящур-пращур! — рассмеялась старшая из змеевых жён, а Кузнец поправил:
— Родоначальник! — поправил его Кузнец. — Прародитель у нас — Горыня. Ладно, молодняк, ступайте-ка спать! Завтра у вас день будет тяжёлый, а послезавтра — ещё тяжелее.
На утро, прежде чем пойти в кузню, старший из Горынычей, как и обещал, устроил демонстрацию: встал посреди двора, потянулся и превратился в некое подобие крокодила длиной метров десять с несколько укороченной мордой и огромными перепончатыми крыльями, как у летучей мыши. И весь болотного зелёного цвета. Перекинувшись он остался то ли стоять, то ли сидеть на задних лапах, опираясь на хвост, и похлопал себя передними лапами по груди.
— А почему змей — не ведаю! — прокомментировал он. — Может потому, что когда летишь, лапки к тушке прижимаешь, с земли не видно, как будто гад ползучий летит. А так — до сих пор понять не могу! Даже там, где крокодилы водятся, всё одно змеями звали!
— И я так смогу? — с некоторым сомнением спросил Ваня.
— Научу! — ответил Кузнец, возвращая себе человеческий облик. — А пока пошли в кузню!
Всю следующую неделю Кузнец эксплуатировал Ваню в кузнице. Ваня качал меха, махал кувалдой, работая за молотобойца, таскал руду и уголь, которые как-то принесли гномы. А родоночальник всех Горынычей щедро делился с ним своими знаниями о металлах и работе с ними. И Ване было искренне жалко, что у него всего три недели на такое учение, но и тянуть дольше он позволить себе не мог: внутри поселилось какое-то тянущее чувство, что с вызволением Светы надо спешить. Посетовав на обстоятельства, Ваня спросил Горыныча, можно ли будет ещё зайти, поучиться ремеслу.
— У меня от родовичей секретов нет, — веско ответил пращур, — зайдёшь, когда сможешь.
Ильмеру змеевы жёны приспособили по хозяйству и она носила обеды в кузню. Это было очень кстати, потому как на Ваню вдруг напал жор. Причём жор именно на мясо и не просто мясо. Сейчас его тянуло на мясо с кровью, слабопрожаренное. Подруга смотрела на него с беспокойством как-то высказалась:
— Ты смотри, не озверей тут, от сырого мяса.
— А ему и надо своего зверя отпустить, а вот кто кого в нём одолеет, зверь человека или человек зверя…
— От тебя, ящерка, зависит, — вклинилась старшая змеева жена, которая назвалась Златой.