Впрочем, опытный стратег никогда не ставит всё на одну фигуру. Раз изящная комбинация с Серебровым сорвалась, пришло время разыграть запасной вариант. Не менее интересный и, пожалуй, куда более зрелищный.
Игорь Николаевич перевёл взгляд в центр зала.
Там, окруженный местным аристократами, блистал хозяин вечера. Граф Мамонтов активно жестикулировал, громко рассказывая какую-то весёлую историю.
Слушатели благосклонно кивали и послушно смеялись в нужных местах. Ближе всех к Марку Андреевичу стояла баронесса Орлова — весьма популярная в новосибирском свете дама, облачённая в умопомрачительно дорогое, расшитое жемчугом платье.
Вяземский едва заметно кивнул самому себе. Его подкупленный официант, получив условный знак после провала с Серебровым, уже сделал свое дело. В отличие от гениального целителя, жадный и не особо внимательный к мелочам Мамонтов с радостью осушил бокал, любезно поданный ему слугой.
Время пошло. Три. Два. Один…
— … и тогда я сказал этому подрядчику: вы не знаете сибирского размаха! — радостно вещал Мамонтов, широко улыбаясь. — Они привыкли всё делать с душой и… кхм… Сибиряки, сказал я, самые душевные…
Внезапно Марк Андреевич осёкся. Его глаза округлились, а лицо стремительно приобрело зеленовато-серый оттенок. Граф судорожно схватился за живот, согнувшись пополам.
Баронесса Орлова подалась к нему:
— Марк Андреевич? Вам дурно?
Вместо ответа Мамонтов издал утробный булькающий звук. А в следующее мгновение выставил на всеобщее обозрение всё то, что успел съесть во время приёма.
Поток мерзкой массы ударил идеально точно — прямо на роскошное кремовое платье баронессы Орловой.
В зале на секунду повисла тишина, которую тут же разорвал пронзительный женский визг. Баронесса, в шоке глядя на испорченный наряд, отшатнулась, поскользнулась на луже и с криком рухнула прямо в эпицентр катастрофы, увлекая за собой стоящего рядом тучного мужчину.
Мамонтов, не в силах остановиться, упал на колени, продолжая содрогаться в жесточайших рвотных позывах. Вокруг началась настоящая паника. Аристократы с проклятиями отскакивали в стороны, брезгливо морщась и прикрывая носы. Музыка смолкла, со всех ног к месту происшествия уже бежала охрана и прислуга с полотенцами.
Игорь Николаевич сделал победный глоток из своего бокала. Ему стоило колоссальных усилий, чтобы не рассмеяться в голос, и он позволил себе лишь сдержанную улыбку.
Пусть Серебров и не стал орудием в его руках, но главная цель вечера была достигнута. Репутация Мамонтова уничтожена, и теперь ни один уважающий себя сибирский дворянин не захочет видеть на посту князя человека, который публично обблевал своих гостей.