— Как жаль. Должно быть, у вашего знакомого слабый желудок.
— Да. Или случилось что-то ещё, — кивнул я.
— Признаться, я несколько удивлён размахом сегодняшнего мероприятия. Марк Андреевич превзошёл самого себя, — Игорь Николаевич поспешно перевёл тему.
— О да. Граф Мамонтов не жалеет средств, чтобы произвести впечатление. Хотя, знаете, я всегда считал, что в таких гонках за власть главное — не размер кошелька, а методы ведения борьбы.
— Разделяю вашу точку зрения, Юрий Дмитриевич. Изящество ума ценится куда выше золота.
— Именно. Поэтому я искренне надеюсь, что все кандидаты на пост нашего уважаемого князя будут действовать честно. Видите ли, Игорь Николаевич, я крайне не люблю, когда кто-то пытается подставлять других, особенно втягивая в это третьих лиц. Тот, кто выбирает путь грязных провокаций, рискует очень больно упасть, — произнёс я, вкладывая в эти слова ровно столько металла, чтобы умный человек всё понял.
А Вяземский — человек весьма умный.
По его глазам всё было прекрасно видно. Он осознал, что я не просто избежал отравления, но и догадался, кто за этим стоит. Тем не менее, как истинный дипломат, он превосходно сохранил хорошую мину при плохой игре.
— Вы абсолютно правы. Честная борьба — основа благополучия империи. А провокаторы, плетущие интриги за спиной, рано или поздно сами оказываются в расставленных ими же капканах. Я всецело поддерживаю вашу позицию, — произнёс Игорь Николаевич.
Мы обменялись ещё парой ничего не значащих фраз, после чего я извинился и отошёл к своим знакомым.
Вяземский был прекрасным лицемером, можно сказать, безупречным. Он ни словом, ни жестом не выдал своей причастности, отвечая так гладко, что любой другой поверил бы в его кристальную честность.
Но подозрения не отпускали меня. Напротив, они превратились в железную уверенность. Этот человек опасен, умён и готов на всё ради достижения своей цели…
Российская империя, город Новосибирск, загородная резиденция для приёмов «Кристалл»
Вяземский проводил взглядом Сереброва и сделал небольшой глоток шампанского. Внешне он оставался воплощением спокойствия, но внутри него шёл напряженный анализ только что завершившейся партии.
То, что Серебров избежал отравления, Игоря Николаевича совершенно не удивило. В конце концов, юный граф славился на всю империю как гениальный целитель. Маги такого уровня способны обнаружить любой яд. Это было ожидаемо.
Вяземского поразило другое. Как именно Юрий сумел мгновенно вычислить, кто попытался его отравить? Неужто его ум столь же гениален, как и его дар?
Как бы там ни было, Вяземский сделал для себя важнейший вывод: Серебров оказался куда более опасным и проницательным противником, чем он считал. Использовать его втёмную, как обычную пешку, не выйдет. Значит, впредь придется действовать в десятки раз тоньше. Прямые столкновения с этим юношей могут закончиться фатально.