Лекарь Империи 12
Глава 1
АФС — диагноз, который ставится по лабораторным критериям. Сиднейские критерии, пересмотренные в две тысячи шестом: как минимум один клинический признак (тромбоз или акушерская патология) плюс как минимум один лабораторный (антитела в крови, причём дважды, с интервалом в двенадцать недель, чтобы исключить транзиторное повышение).
У нас не было ни одного лабораторного подтверждения.
Только клиническая картина. Убедительная — для меня. Но не доказанная.
— Мой протокол, — продолжил Ахметов, — спасать конечность. Это то, что я умею делать. То, чему меня учили двадцать лет. Удалять тромбы, восстанавливать кровоток, бороться за каждый сантиметр живой ткани. Я не могу остановиться и ждать, пока какая-то лаборатория подтвердит или опровергнет твою теорию.
Он помолчал.
— Потому что через час ждать будет нечего.
— Но если я прав, — возразил я, и мой голос звучал твёрже, чем я себя чувствовал, — то удаление тромбов бессмысленно. Они будут появляться снова и снова. Вы сами это видели — четыре раза за последний час. Мы черпаем воду из тонущей лодки чайной ложкой. Пока не заткнём пробоину — лодка утонет.
— А если ты ошибаешься?
Вопрос повис в воздухе. Тяжёлый вопрос. Правильный вопрос. Вопрос, который должен задавать любой врач, прежде чем менять лечение.
Если я ошибаюсь…
Если это всё-таки инфекционный эндокардит с эмболиями — редкий, атипичный, с ложноотрицательными посевами — то стандартная терапия может сработать. Продолжаем антибиотики, продолжаем тромбэктомии, даём время. Рано или поздно инфекция отступит, тромбы перестанут образовываться, нога восстановится.
А высокие дозы стероидов, которые нужны при АФС…
Стероиды подавляют иммунитет. Если там всё-таки инфекция — мы её развяжем. Бактерии, которые сдерживались антибиотиками, получат свободу действий. Сепсис. Полиорганная недостаточность. Смерть.
С другой стороны…
Если я прав — а я был уверен, что прав — то стандартная терапия убьёт его. Тромбы продолжат образовываться, потому что причина не устранена. Ишемия будет прогрессировать. Сначала нога, потом почки, потом мозг, потом сердце. Органы откажут один за другим, как домино.
Фифти-фифти? Нет. Не фифти-фифти.
Я перебрал в голове все факты ещё раз. Всё сходилось. Слишком хорошо сходилось, чтобы быть совпадением.
— Я не ошибаюсь, — сказал я.
Ахметов смотрел мне в глаза. Долго, пристально, не мигая. Как будто пытался прочитать что-то в моём взгляде. Как будто искал там сомнение, неуверенность, страх.
Не нашёл.
— Ты готов поставить на это его жизнь? — спросил он тихо.