Повисшую в комнате тишину можно было резать ножом. Такой она была густой и плотной.
— Где вы ее похоронили? — спросила я.
— В фамильном склепе мон Дари. Рядом с отцом и матерью.
— Покажете?
Граф наконец-то обернулся.
— Не сейчас. Но позже обязательно покажу. Это не здесь.
— Спасибо.
— Ты хочешь еще что-то спросить, Тиана?
Его пальцы скользнули по моей щеке. Легко, почти неуловимо. Словно отец боялся, что я его оттолкну.
Я задумалась над вопросом. Хочу ли?
— Пожалуй, нет. Хватит с меня откровений. Мне эти бы осмыслить.
Рука с щеки переместилась на плечо. Едва заметно сжала.
— Тогда послушай, что хочу сказать тебе я.
Я подняла глаза, не ожидая ничего хорошего. И оказалась права.
— Не упусти свой шанс, дочка.
Отец снова смотрел в окно, старательно избегая взглядом меня.
— Мне тяжело говорить тебе эти слова, но наша реальность — далеко не сказка. Иногда, чтобы выжить, чтобы ни в чем не нуждаться, чтобы не думать о завтрашнем дне, приходится совершать не самые благовидные поступки.
— Вы сейчас о моем, — я запнулась, подбирая слово, — визите к Императору?
— А о чем еще?
Отец глубоко вдохнул, резко повернулся и уставился мне глаза в глаза.
— Послушай меня, как человека, который сильно старше, опытнее и мудрее. Постарайся понравиться ему, дочь. Сделай так, чтобы он не захотел тебя отпускать. Будь ласковой и покорной. Выполняй все желания. Говори приятные вещи. Дай ему понять, что влюблена. Женщинам это не сложно. Вы все немного актрисы.
— Гадость, — перебила я его речь. — Вы предлагаете мне гадость.
— Ты уже согласилась на эту гадость, подписав договор. Ты прекрасно понимала, зачем туда идешь. Не ждала ведь, что с тобой будут всю ночь играть в шахматы?
— Нет, — я постаралась, чтобы мой голос прозвучал твердо.
— Тогда накрепко запомни. Мужчина способен почти на все ради женщины, которая угодила ему в постели.
Он поймал меня за подбородок, не давая отвернуться.
— Не отводи взгляд, Тиана. Это нужно не мне. Благосклонность Императора — лучшая для тебя защита. От всех. И от Мирабеллы с ее ненавистью. И от герцога, если он, не приведи Боги, все же жив. Понимаешь?
Я почувствовала, что глаза наполняются слезами. Но при этом прекрасно осознавала — отец прав. Стерла непрошенную влагу с щек и кивнула.
— Умница, — мужские пальцы оставили мое лицо в покое. — Я не смогу тебя защитить так, как это сделает он. С ним ты будешь в безопасности. Я не хочу хоронить еще и тебя.
Неожиданно, поддавшись порыву, я обняла отца, прижалась крепко-крепко и зарыдала.
И тут же почувствовала его ладонь у себя на голове. Граф медленно гладил меня по волосам, пережидая потоп.