— Как это понимать, Игорь? — королева подняла голову от газеты «Честный день», которую только что просматривала. Ее ухоженное красивое лицо выражало брезгливость, когда она аккуратно, как ядовитую змею, откладывала газету на журнальный столик в кабинете начальника разведки.
— Что конкретно вы не понимаете, ваше величество? — уточнил Стрелковский. Вопрос был лишним и играл скорее роль катализатора для выброса монаршего раздражения. А если бы раздражения не было, королева не примчалась бы сюда с утра пораньше, одетая в простые прямые светлые штаны и темно-синюю водолазку, вместо того чтобы вызвать облажавшегося по всем фронтам руководителя Управления госбезопасности к себе на разгон.
— Эта скотина опять распространяет чушь! В прошлом месяце, после Маринкиного выпускного, в этой газетенке написали, что моя дочь с подружкой перепились чуть ли не до зеленых чертей, шлялись по улицам без нижнего белья и приставали к прохожим. А теперь вчерашнее посещение Маринкой клиники описано так, будто она ездила делать аборт, хотя малышка просто забирала витамины для своих лошадей. Ну как люди могут вестись на этот бред? — и она, вскочив, схватила газету и кинула ее на стол Игорю Ивановичу.
Он посмотрел на проехавшуюся по его бумагам растрепавшуюся газетенку: на главной странице была фотография совершенно спокойно входящей в клинику шестнадцатилетней Марины, сопровождаемой охраной. Любой здравомыслящий человек, критически оценивающий то, что ему показывают, а не то, что услужливо написано снизу, не нашел бы в фотографии ничего, свидетельствующего о случившемся или планируемом аборте. Беда в том, что здравомыслящих людей в королевстве, кажется, не осталось. А в кадр будто бы случайно попала вывеска «Гинекологическое отделение».
Огромный заголовок гласил: «Последствия выпускного, или Принцесса Марина опять в беде?» А ниже — фотографии воодушевленной толпы с плакатами «Долой жирующих аристократов» и «Рудлог — народу» на фоне их королевского дворца. Подпись была следующей: «Народовластие уже идет».
— Игорь, — очень жестко сказала королева, необыкновенно привлекательная в этот момент со своими льняными волосами и воинственным выражением лица, — надо эту богадельню прикрывать. Хватит, наигрались в свободу слова. Я задницей чувствую, что в воздухе витает беда. Через неделю помолвка Ангелины, к воскресенью тут не продохнуть будет от августейших особ. И если, не дай боги, какая провокация случится, то социального взрыва не миновать. Ты же это понимаешь? И так неудобно будет перед коллегами за этот балаган с демонстрантами.