В конце концов, почему нет? Как бы я не менял историю, сколько бы бабочек не раздавил, Гражданская война начнется в любом случае. Ну, может не через три года, а через пять. Или, наоборот, все завертится раньше. До и черт с ним. Три года склады прослужат, а там будет видно.
В общем, сразу же после окончания строительства храма мы тем же составом плавно перешли к постройке амбаров для хранения хлопка, благо, ничего сложного эта конструкция не представляет. Сарай он и есть сарай, разве что проветриваемый.
Руководить филиалом временно назначили одного из переселенцев, имеющего классный чин — кабинетского регистратора Арсения Никодимовича Пуговкина, служившего прежде по министерству уделов и вышедшего в отставку после довольно-таки романтической истории. По слухам он, не имея ни состояния, ни протекции среди сильных мира сего имел неосторожность влюбиться в дочку своего начальника и даже открыл ей свое сердце. После чего потенциальный тесть поспешил избавиться от не в меру пылкого подчиненного. Говоря по чести, большого толка я от этого «героя-любовника» не ждал. Однако же назначить кого-то надо, а господин Пуговкин помимо знания основ документооборота умел худо-бедно изъясняться на французском и немецком языках и обещал в самом скором времени освоить английский. В помощь ему приставили одного из некстати захворавших подручных Беклемишева. А вот сам жандарм разве что не лучился от радости.
— Неужели есть хорошие новости, Михаил Васильевич? — удивился я.
— Нашли!
— Это замечательно. И кого же?
— Так еврея этого, Изю Шниперсона!
— А вот с этого момента подробней. Что за человек и отчего ты его так долго искал?
— И не говорите, Константин Николаевич. Все каблуки, фигурально выражаясь, по здешним мостовым сбил.
— Но все-таки нашел.
— Судьба. Помните, давеча докладывал, что два моряка отличились?
— В музыкальном магазине?
— Так точно-с. Я, грешным делом, сначала подумал, что они хотели что-нибудь украсть, но вскоре выяснилось, что все не так просто. Во-первых, наши были трезвы, аки ангелы небесные.
— Н-да, не часто с ними такое. И что же?
— Один из них, только что, к слову, отличившийся на постройке церкви, решил приобщиться к прекрасному и на пожалованные вашим высочеством деньги купить себе, некоторым образом, гармошку.
— Ну вот, а мы его в пьянстве подозревали. И что же во-вторых?
— Нашего матроса или, если точнее, вольнонаемного кочегара попытались обмануть. Поскольку английского языка он не знал, а лавочник соответственно русского, в дело вмешался посредник, владевший обоими этими наречиями, и попытался поиметь свой маленький гешефт. За что и оказался примерно бит.