Ольга Петровна нахмурилась, поставила руки в боки и приготовилась приструнить Голубеву.
— Значит так, Катерина! Ты… — громко начала медсестра нашего отделения врачебно-лётной экспертизы.
— Олечка Петровна, возьмите пирожок и успокойтесь, — улыбнулся я.
Та посмотрела на меня, фыркнула, взяла всё же один из пирожков и пошла в отделение.
— Шуры-муры тут устроили. Война идёт, а они… м-м-м, а пирожок вкусный, — «растаяла» медсестра, попробовав печёное изделие.
Я улыбнулся и повернулся к Екатерине.
— Ты чего, Кать? Это ж хорошо, что меня выписывают. Значит, твои занятия удались.
— Ага, удались. Ты уедешь, а я здесь… — махнула рукой Катя, но недоговорила, прикрыв рот ладошкой.
Глаза девушки слегка покраснели. Видно, что она с трудом сдерживает слёзы.
Ну, в принципе, я и не удивился такой реакции Екатерины. Видимо, девушке я сильно понравился. Может даже больше, и естественно, она никуда не хочет меня отпускать, даже если немцы будут уже под Москвой.
А они уже не так далеко.
— Я всё равно уеду, Катя. Потому что есть Родина. И других лётчиков у неё нет, — ответил я, нагнулся к Кате и поцеловал в щёку.
После этого я повернулся к двери и вошёл в отделение. Раз уж срочно, значит, надо торопиться.
В коридоре нашего отделения было не по больничному шумно. Из палаты в кабинеты врачей ходили пациенты с медкнижками и какими-то бланками. Медсестра Ольга Петровна открывала двери палат и называла фамилии лётчиков, которые готовятся на выписку.
— Быстро собирайтесь. И постельное не забываем собирать, — громко говорила медсестра.
— Петровна, так меня ещё не выписали. Может я ещё переночую, — отвечал ей один пациент.
— Ты мне не рассказывай тут! Я ещё Чкалова помню в этих стенах. Если уж всех врачей вызвали на комиссию, то значит, выписывают. Так… это что такое⁈ — возмутилась медсестра, увидев с большой трёхлитровой банкой молодого лётчика в звании сержанта.
Банка была наполнена жидкостью желтоватого цвета. Если бы на ней не было написано «ВЛЭ» и не приклеен листок с фамилией больного, то можно подумать, что парень нёс в ней лимонад.
Но вот запах говорил сам за себя.
— Ольга Петровна, я наполнил. Как в направлении было написано. Сутки наполнял, — доложился сержант, протягивая медсестре этот огромный резервуар с мочой.
Стоящие рядом пациенты повалились со смеху, но завидев суровый взгляд Ольги Петровны, разбежались в стороны.
— И что это, Вася? — спросила медсестра.
— Как что? Вот у меня направление и на банке написано «Анализ мочи на отстой», — гордо вытянулся парень.
Я сам не удержался от смеха, проходя мимо этой сцены. Жаль парнишку, но «развод» про мочу «на отстой» в моё время был классикой для новичков.