Когда сводка закончилась, Ростислав убавил звук и выдохнул.
— Так себе новости, — подытожил новоявленный капитан, и мы продолжили собираться.
Через несколько минут весь личный состав, который гипотетически можно было выписать, собрали у кабинета врачебно-лётной комиссии.
За большими дверями уже собрались врачи и туда же прошёл… генерал-лейтенант Астахов. Военного комиссара ВВС я не видел, но и присутствие столь высокого начальника уже говорит о серьёзности ситуации.
— И куда отправят?
— Да кто его знает. К себе в полк я, видимо, не вернусь. Они уже куда-нибудь из-под Киева перелетели.
— Ага. Если Киев отдали, сейчас немец и на Москву пойдёт.
Все разговоры были только о предстоящей выписке. Меньше всех разговоров было только от нашей тройки — Гаврилова, Ростика и меня.
— Ты не знаешь, где твой полк сейчас? — спросил у меня Гаврилов.
— Последние новости были, что их на очередное переформирование отправили в конце августа. Куда именно не знаю.
— Мой полк вообще уже не существует. Может сами свой сделаем? А что, я не против, — улыбнулся Ростик.
Беззаботный человек, но мыслит широко. Из всех собравшихся и правда можно «состряпать» какой-нибудь смешанный полк. Вопрос только, где столько самолётов взять.
В этот момент дверь открылась и к нам вышла девушка в белом халате и колпаке.
— Так, заходит у нас… мамочки! — удивилась девушка такому количеству народа.
У неё в руках был только небольшой листок, в котором записано не так уж и много фамилий. Вот её и удивило количество «соискателей» на выписку.
— Я, Мамочкин, — громко ответил с конца коридора молодой парень и подошёл к двери.
— Эм… нет. Вы пока ждите. Вас просто очень много.
И тут из кабинета прозвучал, прямо-таки, крик.
— Я сказал, живее Света! Сколько можно ждать!
В коридоре все замолчали. Похоже, что наш терапевт не зря предупредил про председателя ВЛК. Раз он так может при Астахове орать, значит, мужчина и правда серьёзный.
— Иду-иду. Так, Михайлов, пожалуйста, проходите. Где вы у меня⁈
— Это я, старший лейтенант Михайлов, — вышел я вперёд и протянул медсестре книжку.
— Ага. Заходим за мной. Не забываем представиться. Не разговаривать, пока не спросят. Вопросы врачам не задавать. Говорить быстро, но понятно. Так, что-то забыла… — задумался девушка, крепко прижимая мою медкнижку.
— Дышать-то можно? — уточнил я.
— Дышать… да, конечно. Не запрещено, — волновалась девушка, когда открыла дверь.
Ну, спасибо и на этом. А то уж я подумал, что и вдох-выдох по расписанию буду делать.
Я вошёл следом за девушкой. Сразу же почувствовал запах спирта и табака. Ощущение такое, будто здесь только недавно покурили. В условиях светомаскировки никто и не откроет теперь окно на проветривание.