ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. ТРЕЩИНА ПО ФАРФОРУ
Глава 1. Идеальный вечер
Я узнала, что мой муж — грёбаный цирк на троих, в среду, в двадцать две минуты одиннадцатого.
За сорок две минуты до этого я выбирала сыр к его синему «Мутон-Ротшильд». Потому что у нас идеальный брак, а в идеальном браке жена знает, что муж не выносит камамбер с белой плесенью. Разве что с трюфелем. Но трюфельный — это по вторникам. По средам — только твердый, выдержанный «Мимолет», который режется тонкими ломтиками и пахнет орехами и моим смирением.
— Лен, ты только посмотри, — голос Алисы в трубке звенел тем самым предсмертным весельем, которое бывает у женщин за секунду до того, как они роняют бомбу. — Я случайно скинула. Не открывай, если ты не одна.
Я стояла босиком на холодном граните кухонной столешницы. Потому что в идеальном браке жена может позволить себе мелкое безумие. Например, доставать бокалы для красного вина с верхней полки, не пользуясь стремянкой.
— Я всегда одна, — ответила я и поняла, что это прозвучало как шутка.
Оно и было шуткой. До двадцати двух минут одиннадцатого.
Видео загружалось три секунды. Я успела представить: шутку с корпоратива, пьяного Артура в женском платье, дурацкий танец бухгалтерии. Мы же смеялись над этим на прошлой неделе. Он вернулся в час ночи, пахнущий виски и карамелью, поцеловал меня в висок — сухо, коротко, по графику — и сказал, что «Петров опять напился и рассказывал анекдоты про тёщу».
Артур никогда не шутит про тёщу. Мою мать он ненавидит так сильно, что это почти благородно.
Экран моргнул. И на нём — мой муж.
Нет. Не так.
На нём —
мужчина
, которого я кормлю сыром «Мимолет» по средам, покупаю рубашки с запонками ручной работы, доверяю свою бессонницу и запах своих волос на подушке. Стоит в углу банкетного зала. Галстук развязан, воротник расстёгнут, ладонь лежит на женской талии. Её лицо скрыто волосами — длинными, рыжими, чужими. У меня каштановые.
Та, первая, откидывает голову, и я вижу ее рот. Открытый. Получающий его поцелуй.
Они целуются так, словно никто не смотрит. Словно меня нет не только в этом зале, но и в принципе. Словно я — декорация, которую можно не включать в смету.
Артур отстраняется первым. Улыбается. Эту улыбку я знаю. Он дарил ее мне на нашей свадьбе, когда кольцо скользнуло по моему пальцу слишком легко, а он сказал: «Теперь ты моя». Я тогда глупо хихикнула и подумала, что это о любви.
Это было о собственности.
Ролик длился пятнадцать секунд. В нем он целует её — пять секунд. Проводит большим пальцем по её подбородку — три. Переводит взгляд на кого-то за кадром — две. И ухмыляется.