Рожаю девять часов. Вадим не выходит из палаты. В какой-то момент я кричу: «Больше никогда!». Он целует потный лоб и обещает: «Хорошо, больше никогда».
Арсений появляется на свет в два ночи. Кричит так, что стёкла дрожат. Пуповину режет Вадим, руки трясутся, но он справляется.
Мальчика кладут мне на грудь. Он открывает глаза — серые, как озеро у нашего дома. И замолкает.
— Здравствуй, — шепчу. — Я твоя мама.
Он смотрит. Не моргает. Узнаёт?
Через три дня мы едем домой — в тот самый дом под Выборгом. Там тепло, уютно, пахнет деревом и пирогами. Баки обнюхивает Арсения, чихает, отходит — знакомство состоялось.
Ночью, когда все спят, я выхожу на крыльцо. Снег идёт. Звезды видны — в лесу небо темнее, чем в городе.
Звонок от Алисы.
— Поздравляю с сыном, — говорит. — Как назвали?
— Арсений.
— Красиво. Ты счастлива?
Смотрю на небо. На звёзды. На снег, который падает на мои босые ноги.
— Да, — отвечаю.
— Не врёшь?
— Не вру. Устала врать.
Она смеётся. Желает спокойной ночи.
Захожу в дом. Вадим спит, обнимая сына. Мать — в своей комнате, на старой кровати. Баки — у камина.
Сажусь на пол, прислоняюсь к стене. Глажу живот, который ещё помнит тяжесть.
Пепел и кофе.
Пепел прошлого, кофе настоящего.
Я написала книгу — не ту, что планировала. Не детектив, не триллер. Книгу о том, как умирает любовь и рождается жизнь. Как можно привыкнуть к свободе. Как можно научиться прощать себя.
Кольцо на левой — память о той, кем я была.
Поцелуя на правой больше нет.
Есть только я.
И мой сын.
И мужчина, который не называет меня базой.
И кофейня на Невском, где пахнет свободой.
И дом у озера, где мы будем стареть вместе.
Всё.
Не эпилог.
Просто жизнь.
Продолжение? Оно будет. Но не здесь. На другой странице, в другой книге. Для тех, кто не боится идти дальше.
А здесь — точка.
Тишина.
Снег.
Утро.