И вдруг Перрин все понял. В волчьем сне Вольный всегда обретался в Гэалдане.
«Ноам», — позвал он волка, который был уже далеко.
Вольный ответил изумлением, а затем его сознание исчезло. Перрин сместился туда, где только что был волк, и почуял деревеньку. Амбар. Клетку.
Туда и отправился. Вольный лежал на земле меж двух домов и смотрел снизу вверх на Перрина. Его было не отличить от других волков, но теперь Перрин понимал, в чем его особенность. Перед ним был не волк, а человек.
— Вольный. — Перрин опустился на колено и заглянул волку в глаза. — Ноам. Ты помнишь меня?
Ну конечно. Ты Юный Бык.
— Я не об этом. Помнишь, как когда-то давно мы встречались в мире наяву? Ты прислал мне этот образ.
Ноам приоткрыл пасть. В ней появилась здоровенная бедренная кость с остатками мяса, и Ноам, завалившись на бок, принялся глодать эту кость.
Ты Юный Бык , — упрямо повторял он.
— Помнишь клетку, Ноам? — негромко спросил Перрин, сопроводив эти слова образом человека в грязных лохмотьях, запертого родными в самодельной деревянной клетке.
Ноам замер. Его очертания дрогнули. На мгновение он превратился в человека, и тут же обратно в волка, после чего издал низкий угрожающий рык.
— Я вспомнил скверные времена не для того, чтобы рассердить тебя, Ноам, — сказал Перрин. — Я… в общем, мы с тобой похожи.
Я волк.
— Да, — согласился Перрин. — Но так было не всегда.
Всегда.
— Нет, — твердо ответил Перрин. — Когда-то ты был таким же, как я. Понимаю, ты не хочешь вспоминать о тех временах, но от этого ничего не меняется.
Здесь меняется, Юный Бык, — ответил Ноам. — Здесь меняется.
Верно. Стоит ли давить на него? Но зачем-то Прыгун послал сюда Перрина. Разве способен Вольный хоть что-то объяснить? Глядя на него, зная, кто он, Перрин чувствовал, как воскресают прежние страхи. Он примирился со своей натурой, но теперь смотрел на человека, полностью утратившего себя, поглощенного волком внутри.
Такая перспектива всегда приводила Перрина в ужас, вбивая клин между ним и волками. Теперь же, когда он поборол эти страхи, Прыгун отправил его сюда — но для чего? Вольный почуял его смятение. Кость исчезла; положив голову на лапы, волк поднял взгляд на Перрина.
Ноам, почти целиком утративший рассудок, думал лишь о побеге и убийстве; он представлял опасность для окружающих. Но не теперь. Теперь Вольный, как видно, был вполне доволен собой. Освободив Ноама, Перрин опасался, что тот вскорости умрет, но, похоже, он остался жив-здоров. По крайней мере, жив: негоже судить о здоровье человека по его облику в волчьем сне.